Лучший русский роман года

Фото (с) Иван Галерт

Про лучший роман прошлого года напишу. Есть у меня такая особенность — я с подозрением отношусь к хайпу вокруг книг или фильмов, или ещё чего-либо, вероятно, годы работы пиарщиком наклали отпечаток. Мне всюду мерещатся признаки согласованной информационной промо-кампании. Иногда я нарушаю правило держать дистанцию и разочарование бывает довольно жёстким.

Так было, например, когда я пару лет назад ринулся читать роман Ханьи Янагихары «Маленькая жизнь», величие которого проповедовали из каждого утюга. Оказалось, что это девятисотстраничный текст о четырёх юношах, не обладающий даже каплей тестостерона. В мужской раздевалке по версии Янагихары пахнет не потом, не спермой и не пердёжным газом, а смутными сомнениями, грёзами, предчувствиями и что там ещё у девочек в голове. Проклял всё и каждого уважаемого рецензента в особенности.

Поэтому чтение самого распиаренного романа прошлого года «Петровы в гриппе и вокруг него» земляка-екатеринбуржца Алексея Сальникова отложил в долгий ящик. А тут, пока у меня, как раз, грипп, решил наверстать. И знаете, что? Я смаковал каждый абзац, каждую фразу. Я давно такого удовольствия не испытывал.

При рассказе о «Петровых» я, увы, объективным быть не могу по сразу нескольким причинам. Во-первых, так вышло, что я много лет прожил в той же локации, что и главный герой романа Петров, сначала в Свердловске, потом — в Екатеринбурге. И я действительно суперспециалист по троллейбусам-тройкам и двадцать шестым трамваям (просто география и жилая среда этого места играют в романе большую роль).

Во-вторых, у меня какое-то удивительное совпадение культурных кодов с автором. У меня появилось странное чувство, что мы с ним выпивали вместе примерно миллион зимних вечеров подряд. А зимние вечера в Екатеринбурге, я вам доложу, это не манной кашки пожевать. В-третьих, эта нарочито косноязычная уличная речь кажется мне абсолютно родной. В-четвёртых, я знаю всех этих людей. Безумных философов и просто троллейбусных безумцев. Толкователей реальности и бытовых пророков. Библиотекарей. Всех.

В-пятых, я с детства угораю по мифологии и такая изящная интерпретация Аида — бездетного, но щедрого и гостеприимного ко всем смертным, сопровождаемого трёхглавым Цербером, на катафалке, влекомом психопомпом — это прямо аааааа как прекрасно. Жена с замашками Декстера. Да там всё прекрасно.

Прекрасно воссоздание внутреннего мира четырехлетнего Петрова с какой-то чумовой совершенно, прустовской внимательностью.

Эти детали советского быта, тонкие и полузабытые. Ну, правда, кто сейчас вспомнит, что заевшие молнии на сапогах в Совке смазывали свечкой для лучшего скольжения собачки?!

Прекрасно, что до тридцати Петров так и остался тем четырёхлетним пацаном без малейшего намёка на эволюцию. Я таких людей знаю товарное количество просто, я подозреваю. Прекрасно, как эта история задумана, как она рассказана, как заброшены крючочки и как изящно подвязаны все узелки. И финал. Конечно, конец — делу венец.

Я был очень впечатлён. Уверен, что перечту «Петровых» ещё не раз. Блестящий текст, прекрасная история.

Культурно-советское

В СССР у большинства моих знакомых были общие культурные коды. Например, заходя в гости к совершенно разным людям, я видел одни и те же книжные обложки, скульптурки, каcлинское литьё, даже тарелки-ложки.

Но иногда что-то выбивалось из общей колеи. Например, мы с моей любимой девушкой как-то обсуждали аниме про Джека и волшебные бобы, которое смотрели классе в первом, и которое большинство наших знакомых-одногодок не видело.
великий охотник микас пупкус
В то же время, в середине-конце 70-х у меня была обожаемая книжка Витаутаса Петкявичуса «Великий охотник Микас Пупкус», которая казалась мне гомерически смешной. У всех были Карлсоны, Моховые Бороды и Мэри Поппинсы, а у меня такой роскоши тогда не было, страдал ужасно. Но зато был «пупкусов Чюпкус» (это пёс) и прочая банда. И была ещё какая-то изданная в Болгарии книжка про дракона со смешным скруглённым шрифтом, не помню, увы, ни названия ни автора. Если кто понимает, о чём речь, дайте знать, пожалуйста.

А у вас были какие-то «необщие» редкости в детстве?