Владимир Медведев «Заххок»

заххок

На днях читал статью о том, что глубокое запойное чтение снимает стресс даже лучше шаловливых препаратиков. Американцы, по-моему, проводили исследования, большая выборка, всё дела. В общем, читайте и оздоравливайтесь. Сегодня как раз расскажу про роман, который никак иначе не получится прочесть, кроме как запоем.

«Заххок» Владимира Медведева — это подарок, конечно. В него ныряешь и не выныриваешь, пока он не закончится. Остановиться невозможно. Начинается он простоватенько, но это кажущаяся простота, поскольку повестование начинается от имени обычного русского подростка из крохотного таджикского городка. Потом на сцену выступают другие герои: сестра подростка, боевая девочка Зарина, поэтичный сельский ветеринар Джоруб, лаконичный человек действия, ветеран афганской войны Даврон, балбесистый пацанёнок Карим Тыква, суфийский шейх и местный святой эшон Ваххоб, русский журналист Олег – всех не упомню, но каждый из них поёт свои голосом, описывая сюжет со своей стороны, и в какой-то момент это многоголосие завораживает.

«Заххок» роман жуткий, он не вызывает ужаса живописанием пыток или физиологических подробностей, это не хоррор и не зомби-апокалипсис. Но автор так умело нагнетает атмосферу тотального страха, от которого нет спасения никому, что волосы на руках начинают дыбом вставать.

При этом, повторюсь, оторваться от чтения невозможно. Что там происходит? Попытаюсь рассказать без спойлеров. Русская женщина Вера и двое её детей вынуждены бежать из крохотного таджикского городка в дальний кишлак в горах, спасаясь у родственников погибшего мужа. Он был таджик, но его дети всё равно считаются русскими. На дворе начало 90-х, гражданская война в Таджикистане в самом разгаре. Но в далёком кишлаке жизненный уклад не меняется сотни лет.

Пришельцы начинают как-то приспосабливаться к горским обычаям, к реальности голодной смерти, если вымрет отара или град побьёт посевы; к простой жизни, где чтобы посадить горох, надо очистить крохотное поле от нападавших с гор камней. К тому, что в горах живут дэвы, что горных козлов охраняют пари, что женщина, режущая петуха, должна держать морковку между ног, притворяясь мужчиной, чтобы обмануть духов. А управляет всем этим миром святой отшельник – эшон.

И вот в этот суровый мир приходит бывший парторг Зухуршо, носящий на плечах огромного удава как символ своей власти. И вот бывший мелкий партийный деятель, возвысившийся на штыках уголовников, начинает чувствовать себя падишахом.

Реалистическая и довольно лаконичная проза Медведева покоится на мощной подложке из персидскй литературной традиции (тиран Заххок – персонаж великого сказания «Шах-наме») и народных сказаний, от чего реальность вдруг становится магической, а каждый момент оказывается сшитым с вечностью.

В какой-то момент Медведев совершенно отрывается от земли и поднимается на высоту большого эпоса. Там, в той стратосфере, становится уже не важно, что сюжет разворачивается в декорациях южного Таджикистана эпохи 90-х; «Заххок» становится «историей вообще», не про таджиков и не про русских, а вообще про всех людей. Про то, что человек – самый страшный зверь, но он же и самый милосердный ангел. Про то, что обе эти ипостаси вместе с сотней других могут жить в одном и том же человеке в один и тот же момент времени.

Я счастлив, что прочёл «Заххок». Я давно не испытывал такого мучительного удовольствия.

Суточные щи: простота, магия, восторг

водка

Друзья, сегодня хочу поделиться с вами особенным рецептом. Он достаточно прост, но результат поражает. Просто поражает, я серьёзно. Это блюдо старой русской кухни, где для достижения правильного результата нам понадобится такой ингредиент, как морозный воздух. Итак, правильные или «суточные» щи. Я буду рассказывать, как готовил сам, а вы уже пересчитаете потом, сколько и чего вам нужно, и в какую посуду.

Варим бульон

Для бульона я стараюсь брать говяжью шею, поскольку там, на мой вкус, оптимальное соотношение жира, костей и мяса. На пятилитровую кастрюлю я взял килограммовый кусок, это около 500 рублей в маленьком магазинчике на углу. Я очень люблю корень пастернака и петрушки, но у меня кончилась эта смесь, поэтому я добавил к мясу только стебель сельдерея, довольно монументальную морковку и золотистую луковку приличного размера. Говорят, триада сельдерей-морковка-лук имеет устойчивое название в итальянской кухне, но я его забыл, за ненадобностью. Зачем рассказал об этом, тоже не знаю.

Как-то раз еврейская тётенька в программе, по-моему, «Суповарение» рассказала мне, что не надо заморачиваться с чисткой того, что бросаешь в суп. Оно должно содержать в себе первобытную энергию и всё такое, поэтому я просто ополоснул всё и бросил вариться нечищенным. На шесть часов на самом маленьком огне. Важно: мы только слегка присаливаем бульон, чтобы не был пресным, но полноценно его не солим!

Делаем «капустный приварок»

В маленьком магазинчике на углу я взял килограмм квашеной капусты бочковой, отдав за это рублей сто, что ли. Важно, чтобы в капусте не было уксуса, клюквы, брюквы, кусков оглобли, шапки ямщика и вообще посторонних ингредиентов. Это должна быть просто капуста, сквашенная естественным образом.

Капуста фабричного изготовления обычно очень длинная. Поэтому нужно наточить нож и хорошенько её пошинковать. У моей бабушки была специальная полукруглая сечка для капусты и особенное корытце, под диаметр сечки. Не знаю, зачем я похвастался этим фактом. Короче, капусту пошинковали и нужно запихать её в толстостенную посуду, например, в чугунок.

У меня нет русской печи и чугунка, поэтому я взял стандартные керамические горшочки для запекания и распихал капусту по ним. Получилось четыре горшочка. В капусту нужно добавить немного мелко пошинкованного лука-репки. У меня ушла одна луковка на четыре горшочка. Смесь перемешиваем, притаптываем, ровняя поверхность, и добавляем примерно одну-полторы столовых ложки постного масла в каждый горшочек. После чего ставим капусту в печь на самый малый огонь на три часа. Всё. Сидим, пьём чай, читаем, развлекаемся.

Раз в полчаса горшочки нужно доставать и перемешивать капусту вилкой. Примерно через час начнётся аромат. Примерно, через два часа он наполнит рот слюной, а сердце томлением.

Выставляем капусту на мороз

За три часа в духовке она у нас потемнеет, станет совершенно другой по структуре, размягчится, но нам нужно сделать её ещё нежнее. Поэтому – на мороз. Можно охладить до комнатной температуры и убрать в морозилку, но я поступил аутентичненько – выставил на балкон. Можно убрать на ночь, но у меня не хватило терпения, моя капуста вымораживалась всего три часа. Однако результат мне понравился.

Готовим щи

Выкидываем из бульона сельдерей, морковь и что мы там ещё накидали, оставляем только мясо. Добавляем лавровый лист и перец. Я перетёр в ступке немного (примерно чайную ложку) тмина, потому что тмин и капуста – это как партия и Ленин, ну, или не знаю, как Рипли и Чужой. Близнецы-братья, короче.

В горячий бульон вываливаем нашу томлёную и вымороженную капустку, всё разогреваем и оно должно ещё побулькать минут десять. Это самый томительный момент. Я ещё и стручок халапеньо туда добавил (потом выкинул, чтобы не переострить). Всё. Щи готовы.

Жрём.

С горбушечкой чёрного хлебца, со сливочным маслицем, под стопку ледяной водки. Чмокаем, утираем пот, восклицаем «ууух, бля!», рвём пальцем воротник, накладываем ещё, не стесняемся. Можно было добавить в тарелку сметаны и зелени, но я забыл. Это было слишком вкусно, чтобы ещё что-то добавлять.


Подведём итог: на 5-литровую кастрюлю у меня ушёл 1 килограмм говяжьей шеи, 1 килограмм квашеной капусты (бочковой), 1 большая морковь, 2 луковицы, 1 стебель сельдерея, 1 острый перчик. Время готовки: бульон шесть часов на минимальном огне + капустный приварок три часа в духовке и три часа на морозе. Потом 10 минут всё пережениваем. Стоимость кастрюли щей выходит в районе 600 рублей с копейками.

Скажу так: это одно их самых простых и, при этом, самых вкусных блюд. Это так вкусно, что сдохнуть можно. Томление плюс мороз – это какая-то древнерусская магия. Обязательно попробуйте сделать щи подобным образом и я вас уверяю: вы заплачете от счастья, когда будете их есть. Приятного аппетита!

Лучший русский роман года

Фото (с) Иван Галерт

Про лучший роман прошлого года напишу. Есть у меня такая особенность — я с подозрением отношусь к хайпу вокруг книг или фильмов, или ещё чего-либо, вероятно, годы работы пиарщиком наклали отпечаток. Мне всюду мерещатся признаки согласованной информационной промо-кампании. Иногда я нарушаю правило держать дистанцию и разочарование бывает довольно жёстким.

Так было, например, когда я пару лет назад ринулся читать роман Ханьи Янагихары «Маленькая жизнь», величие которого проповедовали из каждого утюга. Оказалось, что это девятисотстраничный текст о четырёх юношах, не обладающий даже каплей тестостерона. В мужской раздевалке по версии Янагихары пахнет не потом, не спермой и не пердёжным газом, а смутными сомнениями, грёзами, предчувствиями и что там ещё у девочек в голове. Проклял всё и каждого уважаемого рецензента в особенности.

Поэтому чтение самого распиаренного романа прошлого года «Петровы в гриппе и вокруг него» земляка-екатеринбуржца Алексея Сальникова отложил в долгий ящик. А тут, пока у меня, как раз, грипп, решил наверстать. И знаете, что? Я смаковал каждый абзац, каждую фразу. Я давно такого удовольствия не испытывал.

При рассказе о «Петровых» я, увы, объективным быть не могу по сразу нескольким причинам. Во-первых, так вышло, что я много лет прожил в той же локации, что и главный герой романа Петров, сначала в Свердловске, потом — в Екатеринбурге. И я действительно суперспециалист по троллейбусам-тройкам и двадцать шестым трамваям (просто география и жилая среда этого места играют в романе большую роль).

Во-вторых, у меня какое-то удивительное совпадение культурных кодов с автором. У меня появилось странное чувство, что мы с ним выпивали вместе примерно миллион зимних вечеров подряд. А зимние вечера в Екатеринбурге, я вам доложу, это не манной кашки пожевать. В-третьих, эта нарочито косноязычная уличная речь кажется мне абсолютно родной. В-четвёртых, я знаю всех этих людей. Безумных философов и просто троллейбусных безумцев. Толкователей реальности и бытовых пророков. Библиотекарей. Всех.

В-пятых, я с детства угораю по мифологии и такая изящная интерпретация Аида — бездетного, но щедрого и гостеприимного ко всем смертным, сопровождаемого трёхглавым Цербером, на катафалке, влекомом психопомпом — это прямо аааааа как прекрасно. Жена с замашками Декстера. Да там всё прекрасно.

Прекрасно воссоздание внутреннего мира четырехлетнего Петрова с какой-то чумовой совершенно, прустовской внимательностью.

Эти детали советского быта, тонкие и полузабытые. Ну, правда, кто сейчас вспомнит, что заевшие молнии на сапогах в Совке смазывали свечкой для лучшего скольжения собачки?!

Прекрасно, что до тридцати Петров так и остался тем четырёхлетним пацаном без малейшего намёка на эволюцию. Я таких людей знаю товарное количество просто, я подозреваю. Прекрасно, как эта история задумана, как она рассказана, как заброшены крючочки и как изящно подвязаны все узелки. И финал. Конечно, конец — делу венец.

Я был очень впечатлён. Уверен, что перечту «Петровых» ещё не раз. Блестящий текст, прекрасная история.

«Дознаватель» Маргариты Хемлин

Бессонница. Проснулся минут сорок назад, сижу, разгребаю старые записи и натыкаюсь на цитаты из романа Маргариты Хемлин «Дознаватель». Я прочёл его года четыре назад, а помню до сих пор. Он написан жестяным, корявым, но очень живым языком, имитирующим речь послевоенного следователя, сочетающую канцелярит с фольклором. Это увлекательный детектив, разворачивающийся в 50-х, сразу после войны, в мире абсолютной нищеты. Очень необычная, цепляющая и… Проникновенная, что ли? Проникновенная книга. Вот цитаты:


«Будем откровенны. Жизнь людей, с которыми я имел дело в своей профессии, сложилась таким образом, что она не сложилась. Судьба строится на основе отсебятины. А отсебятина — тяжелая вещь. И не каждому под силу соотнести».


«В народном сознании гроши имеют такую силу — расти по мере их скрывания».


«Ты когда-нибудь слышала, чтоб от советской власти откупались? Если за тобой придут по письму или как, не откупишься. Сами возьмут, что захотят. И тебя возьмут. И все подпишешь. От советской власти и ее органов не откупишься. А если при обыске царское золото найдут — еще хуже».


Роман был номинирован сразу на несколько престижных премий, конкурировал с «Возвращением в Панджруд» за Русский Букер. Его стоит прочесть.

Хочешь размяться – побори Достоевского

Непростые будни читателя. Сто лет назад маменька, навсегда отбывая в Фатерланд, оставила мне роскошный подарок – триста томов «всемирки». За эти годы у меня сложилась привычка: в минуту раздумий, я цапаю с полки первый попавшийся томик и час-полтора его листаю. Это может быть, что угодно, мне главное поплавать в новом языковом поле. «Слово о плъку Игореве», «Сага о Ньяле», Гриммельсгаузен или Низами – пофигу. Я пацанчик резкий, могу и на «Четвероевангелие» на церковнославе замахнуться, у меня есть дореволюционное издание.
ФМ
То есть, я хочу сказать, что я – нормальный такой читатель, не совсем новичок. А тут мне понадобилось освежить в памяти Достоевского (которого я с юности не перечитывал), не спрашивайте, зачем. При этом у меня есть друзья – фанаты Достоевского. Я даже знаю людей, которые, кроме ФМ, ничего и не читают. Я решил пойти по лёгкому пути и загрузил в айпад «Идиота». И… Ох, тяжела ты шапка Мономаха. Язык Достоевского для меня просто полоса препятствий. Рвы, противотанковые ежи и колючая проволока. Больше всего напоминает попытку съесть всухомятку булку хлеба. Так смело «ам!» и застрял. И жуёшь. Полчаса. Сорок минут.

При этом, Гоголь, Пушкин и Толстой залетают в сознание, как пчёлка в улей. Достоевский тяжело подлетает к летку и выясняется, что он не пчёлка, а жук, причём по габаритам в леток не влезает, начинает жужжать, скрипеть надкрыльями и протискиваться, попутно отгрызая кусочки, чтобы расширить проход. Ваще, капец. Какая-то индивидуальная читательская идиосинкразия. Я, конечно, его победю, я упорный. Но вообще, это прям физкультура какая-то.

Вспомнил. Ещё же Лесков. Вот, к кому надо будет попозже подступиться. Целительные примочки «Анны Карениной» вот только приму и рискну.

Во что мы играли в СССР

Как-то раз меня спросили, в какие специфические советские игрушки я играл в детстве и тут я вспомнил странную фигню: языческие маски из кефирных крышечек, которые потом коптились спичками.

Вообще, мы часто делали игрушки сами: лепили их из пластилина, пытались отливать из свинца, стыренного из аккумулятора, из плавленного полиэтилена, из шариков, деревяшек, говна и палок. Но крышечки были весьма специфической штукой. Молочные продукты в Совке разливали по пол-литровым бутылкам с широким горлом, различались они по цвету крышечек. Их привозили в больших проволочных ящиках и бабушку невероятно бесило, что громкогласные нетрезвые грузчики начинали погрузку в половине пятого утра, когда самый сон. А тут в гулком колодце двора: бряк, звяк, Михалыч ёбаный ты по башке, хватит так хуярить, звяк, бряк.

Молочная_бутылка_и_крышки_в_СССР

Не помню, когда это было, в один из более-менее светлых моментов детства… Не помню, кто первым придумал это делать, но снятая с бутылки крышечка выравнивалась ногтем и столовой ложкой, потом нужно было спичкой и иголкой процарапать с изнаночной стороны глаза, рот и нос и получалось некое подобие погребальной маски из Микен. Потом нужно было взять отцовские плоскогубцы и подкоптить получившуюся «маску» над газом. Потом, чтобы не пачкалась, напшикать отвратительным ядом для волос под названием «Прелесть». То есть, лаком.

Зелёные и жёлтые крышечки походили на старинные дублоны, на золотые пиастры, на те сокровища, что зарыл капитан Флинт. Какое-то время они были детской валютой, на них выменивалась всякая фигня. Иногда за пару хороших «масок» можно было вымутить стрёмного красного индейца из тех, что иногда продавали на Зелёном рынке. Так что бывали и удачные деньки в этом почти беспросветном и очень, очень, очень скучном говне.

Довлатов. Фильм А.Германа-мл.

довлатов

Я не знаю, в силу каких причин, но в широких народных массах Сергей Донатович Довлатов зачастую проходит по ведомству интеллектуальной клоунады. Смотрите сами: про зону писал? Да. Слово «ёбнуться» без отточий писал? Ещё и целую философию про это развёл. Водку с народом пил? Да регулярно. Нищенствовал и до получки занимал? Да, как и все мы. Вывод прост: массовик-затейник. Наш.

Объяснить то, что Довлатов был помешан на стилистике, удастся не каждому читателю. Чтобы постичь довлатовскую простоту, надо съесть с полтонны витиеватых текстов от Лескова до «Повести о плъку Игореве». Не каждая птица, так сказать, долетит. А вот Довлатов-рассказчик – это понятно. Так вот: никакого Довлатова-рассказчика в фильме нет. Там нет «Зоны», нет «Заповедника», нет «Чемодана», нет «Соло на Ундервуде» – ничего этого там нет. Там есть понемножку фокстерьера Глаши, довлатовской мамы, его жены и дочери.

Зато там очень много обоих Алексеев Германов. Строго говоря, это фильм получился не про Довлатова, а про то, как творец защищает своё право на самостоятельность. При этом, совершенно очевидно (ну, если это всё из XXI века смотреть, а то я пришёл в кинозал, огляделся и почувствовал себя «представителем молодёжи», чего со мной давненько не бывало), что государственная идеологическая цензура и коммерческая цензура – одинаково омерзитальные вещи.

Германовский «Довлатов» – это такой иванлапшин в питерском декоре. Там очень много второстепенных персонажей, фоновых разговоров, табачного дыма, тесноты, набитой странными людьми, проходных, но ярких и характерных реплик. Возможно, в силу того, что я хорошо помню советские времена, я как-то моментально в это всё влип, как муха в варенье и промедитировал два часа, ни разу не посмотрев на смартфон.

Я легко принял условность германовских Довлатова и Бродского (они так, просто чуть более яркие штрихи на большой палитре), поэтому фильм мне очень понравился. Возможно, даже и пересмотрю когда-нибудь.

UPD: сегодня в твиттере AlexandrFokin написал Прекрасное:

Снимок экрана 2018-03-02 в 17.16.23

Правильно, я считаю.

Время N

Борис Борисович Гребенщиков выпустил на днях свежий альбом «Время N». В своей вечерней передаче Иван Андреевич Ургант, представляя телевизионной публике этот альбом, не преминул раскрыть секрет названия, хитро сказав, что это, мол, аббревиатура, но мы расшифровать этот русский глагол на N не можем, в силу законодательных ограничений.

БГ

После чего, господин Ургант спросил БГ, нельзя ли подобрать к этому хитрому инфинитиву какой-нибудь пристойный синоним, что-нибудь из ряда «накидаться», «напиться» или даже «напузыриться». Разумеется, БГ так же хитро посмеиваясь в бороду, парировал любые предложения Урганта фразой «ну, не! Ну это же совсем не то!». После чего предложил примерно такую иллюстрацию коварного глагола:

— Представь себе хрустальный дворец километра два площадью и километра полтора в высоту. Вот залить его водкой, а потом разнести в мелкие дребезги — вот это оно и будет.

И, в общем, классик не обманул. Во-первых, он как советская сгущёнка, которая никак не меняется со временем, ну, или как гематоген. Во-вторых, действительно хочется Nаебениться. Настроение альбом передаёт очень точно.

«Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов»

choosevoice-kak-vitka-chesnok-vez-lekhu-shtyrya-v-dom-invalidovСейчас наступили такие времена в отечественном кино, когда говоришь «фильм непротивный» и уже хорошо. «Витька Чеснок» – это классический road movie, хорошо вписанный в русский контекст. Настолько хорошо, что когда я просил своего старого друга описать это кино, он задумчиво затянулся и сказал «очень русский фильм». Собственно, сама схема «взять западный формат и снять в нём что-то своё» не нова. Так снят ещё «Экипаж» Митты в 1979 году. Но иногда это похоже на вивисекцию, а иногда на изящную игру.

Когда Балабанов берёт туповатый подростковый слэшер и помещает его в контекст позднего СССР, назвав ублюдка «Грузом 200», то получается нечто, что не держит головку, пускает слюни и ходит под себя. «Витька Чеснок» как пример трансплантации куда лучше. Да, при просмотре возникает ощущение, что всё это ты уже где-то видел. Да, красная игрушечная машинка на фоне жёлтого цветущего поля напоминает всё сразу – от «Валландера» с Кеннетом Браной до «Утопии». Но всё это совершенно не мешает.

maxresdefault

Тут, как всегда, получается довольно детский спор «что важнее: правда или правдоподобие?». Если выбрать правдоподобие (что, действительно, важнее), то факт, что собрались люди с развитым эстетическим чувством и сняли фильм «о городских низах», перестаёт вызывать отторжение. Если же настаивать на правде, то выйдет глупо, потому что а) люди, о которых снят фильм, сами никогда никакого кина (тем более, про себя) не снимут, и б) в нашем слоёном Абсурдистане никакой правды нет.

Для меня, например, нормальна ситуация, когда я утром болтаю возле алкомаркета с человеком, живущим на пенсию по инвалидности с диагнозом «шизофрения», а вечером ужинаю с бывшим вице-губернатором в пафосном ресторане. Я вижу довольно широкий срез общества, так сказать. Но я не возьмусь, например, написать бытописательский роман про город, в котором живу, или снять фильм в жанре hyperlink, типа «Столкновения» Хаггиса, потому что внутри каждой социальной страты своя правда, а страт этих сейчас миллион.

Поэтому я выбираю правдоподобие и тогда «Витька Чеснок» оказывается очень неплох. Мне показалось, он похож на двухлетней давности клип «Ленинграда» «Вип», растянутый до полного метра. «Витька Чеснок» проходит по тому же ведомству, что «Мама, не горюй» и «ДМБ». Не самая плохая компания, на мой вкус.

chesnok_miniКонечно, весь фильм держится на работе Евгения Ткачука, который по-честному играет «на разрыв аорты» и без его честности всё бы развалилось. Потому что как бы я ни любил Алексея Серебрякова, в жизни каждого успешного актёра наступает момент, когда он перестаёт играть, надеясь выехать на чистой технике. Как Аль Пачино и Де Ниро, которые последние лет десять (а то и больше) просто не парятся, а только меняют маски. Серебрякову в «Докторе Рихтере» не удалось сыграть Хауса, видно, что он просто мучительно притворяется мизантропом. Тут же ему не удалось сыграть зека-пересидка, он точно так же мучительно притворяется. Хорошо, кстати, что Андрей Смирнов (патриарх, автор «Белорусского вокзала») говорит всего несколько слов и ролюшка у него крохотная, не разойдёшься. А то бы всё правдоподобие полетело к чертям.

Короче, очень старательно сделанный фильм. Можно смотреть.

Троцкий

Вчера краем глаза зацепил сериал про Троцкого. В общем, поздравляю вас, товарищи, кажется наши культурные бонзы окончательно поняли, каким языком надо рассказывать нам истории. Формат сложился не сразу, но теперь, в дни 100-летия события, поделившего историю пополам, его можно считать обронзовевшим окончательно.

троц

Сначала мы похерили собственную анимационную традицию и стали в товарных количествах снимать мультики про богатырей, как их сняла бы студия Диснея. Теперь мы начали снимать сериалы и фильмы, как это делает Марвел и та, вторая, которая Немарвел, но тоже про комиксы. Троцкий ходит в чёрном, в карцере его жахает внутренний трип непонятно, от каких грибов, потом он пять такой идёт, а всё опять вжух! и быстрое, и компьютерное.

А потом ещё Человек-ленин держит Человека-троцкого за руку с крыши, типа, сейчас ты здохнешь, Человек-троцкий! У Человека-ленина есть суперсила – Злобный Прищур, которым он опорожняет кишечники врагов и видит насквозь их подлые душонки! Он, сука, опасный, этот Человек-ленин. Но у Человека-троцкого есть суперсила – он умеет превращаться из Унылого Пиздобола в Зажигательного ЭмСи! И говорит-говорит-говорит. Эта сцена на крыше – прямо из разряда той, что в «Матильде», где некий ревнивец забегает (ага!) в покои государя императора и бьёт его (да-да!) миропамазанника божия прямо по тому месту, где борода растёт.

Появляется Человек-немец. Чтобы никто ничего не перепутал у него рыжие Усы, как у Тараканища из сказок Чуковского (надо же и классическую литературу использовать в произведении) и вечно скачущая собака Доберман на атомных батарейках. Потому что иначе б она утомилась столько скакать. «Сколько нужно денег, чтобы развалить Россию?», – спрашивает Человек-немец. На голубом своём тевтонском глазу.

А ещё там есть Копия Фрейда. Как известно, настоящий Фрейд настолько боялся смотреть людям в глаза, что даже изобрёл знаменитую кушетку, лишь бы не встречаться взглядами с пациентом. А Копия Фрейда (видимо, сделанная Человеком-немцем и его собакой Доберманом) – не такая. Она сразу зырит в глаза Человеку-троцкому и говорит: «У вас расширенные зрачки. Как у серийных убийц». Сразу ожидаешь, что из-за угла выйдет Оракул из «Матрицы», положил на плечу Человеку-фрейду свою чернокожую руку и скажет: «B’coz U chozen One».

Короче, «Парвус, порвали парвус». Но настоящая претензия у меня к фильму только одна – очень плохие парички. Уж могли бы как-то получше. Чтобы хоть какая-то прядь двигалась. А то обидно за актёров. За всё остальное уже давно не обидно, а вот актёров жаль. Правда, им тоже кушать хочется, но всё равно.