«Дознаватель» Маргариты Хемлин

Бессонница. Проснулся минут сорок назад, сижу, разгребаю старые записи и натыкаюсь на цитаты из романа Маргариты Хемлин «Дознаватель». Я прочёл его года четыре назад, а помню до сих пор. Он написан жестяным, корявым, но очень живым языком, имитирующим речь послевоенного следователя, сочетающую канцелярит с фольклором. Это увлекательный детектив, разворачивающийся в 50-х, сразу после войны, в мире абсолютной нищеты. Очень необычная, цепляющая и… Проникновенная, что ли? Проникновенная книга. Вот цитаты:


«Будем откровенны. Жизнь людей, с которыми я имел дело в своей профессии, сложилась таким образом, что она не сложилась. Судьба строится на основе отсебятины. А отсебятина — тяжелая вещь. И не каждому под силу соотнести».


«В народном сознании гроши имеют такую силу — расти по мере их скрывания».


«Ты когда-нибудь слышала, чтоб от советской власти откупались? Если за тобой придут по письму или как, не откупишься. Сами возьмут, что захотят. И тебя возьмут. И все подпишешь. От советской власти и ее органов не откупишься. А если при обыске царское золото найдут — еще хуже».


Роман был номинирован сразу на несколько престижных премий, конкурировал с «Возвращением в Панджруд» за Русский Букер. Его стоит прочесть.

Хочешь размяться – побори Достоевского

Непростые будни читателя. Сто лет назад маменька, навсегда отбывая в Фатерланд, оставила мне роскошный подарок – триста томов «всемирки». За эти годы у меня сложилась привычка: в минуту раздумий, я цапаю с полки первый попавшийся томик и час-полтора его листаю. Это может быть, что угодно, мне главное поплавать в новом языковом поле. «Слово о плъку Игореве», «Сага о Ньяле», Гриммельсгаузен или Низами – пофигу. Я пацанчик резкий, могу и на «Четвероевангелие» на церковнославе замахнуться, у меня есть дореволюционное издание.
ФМ
То есть, я хочу сказать, что я – нормальный такой читатель, не совсем новичок. А тут мне понадобилось освежить в памяти Достоевского (которого я с юности не перечитывал), не спрашивайте, зачем. При этом у меня есть друзья – фанаты Достоевского. Я даже знаю людей, которые, кроме ФМ, ничего и не читают. Я решил пойти по лёгкому пути и загрузил в айпад «Идиота». И… Ох, тяжела ты шапка Мономаха. Язык Достоевского для меня просто полоса препятствий. Рвы, противотанковые ежи и колючая проволока. Больше всего напоминает попытку съесть всухомятку булку хлеба. Так смело «ам!» и застрял. И жуёшь. Полчаса. Сорок минут.

При этом, Гоголь, Пушкин и Толстой залетают в сознание, как пчёлка в улей. Достоевский тяжело подлетает к летку и выясняется, что он не пчёлка, а жук, причём по габаритам в леток не влезает, начинает жужжать, скрипеть надкрыльями и протискиваться, попутно отгрызая кусочки, чтобы расширить проход. Ваще, капец. Какая-то индивидуальная читательская идиосинкразия. Я, конечно, его победю, я упорный. Но вообще, это прям физкультура какая-то.

Вспомнил. Ещё же Лесков. Вот, к кому надо будет попозже подступиться. Целительные примочки «Анны Карениной» вот только приму и рискну.

Во что мы играли в СССР

Как-то раз меня спросили, в какие специфические советские игрушки я играл в детстве и тут я вспомнил странную фигню: языческие маски из кефирных крышечек, которые потом коптились спичками.

Вообще, мы часто делали игрушки сами: лепили их из пластилина, пытались отливать из свинца, стыренного из аккумулятора, из плавленного полиэтилена, из шариков, деревяшек, говна и палок. Но крышечки были весьма специфической штукой. Молочные продукты в Совке разливали по пол-литровым бутылкам с широким горлом, различались они по цвету крышечек. Их привозили в больших проволочных ящиках и бабушку невероятно бесило, что громкогласные нетрезвые грузчики начинали погрузку в половине пятого утра, когда самый сон. А тут в гулком колодце двора: бряк, звяк, Михалыч ёбаный ты по башке, хватит так хуярить, звяк, бряк.

Молочная_бутылка_и_крышки_в_СССР

Не помню, когда это было, в один из более-менее светлых моментов детства… Не помню, кто первым придумал это делать, но снятая с бутылки крышечка выравнивалась ногтем и столовой ложкой, потом нужно было спичкой и иголкой процарапать с изнаночной стороны глаза, рот и нос и получалось некое подобие погребальной маски из Микен. Потом нужно было взять отцовские плоскогубцы и подкоптить получившуюся «маску» над газом. Потом, чтобы не пачкалась, напшикать отвратительным ядом для волос под названием «Прелесть». То есть, лаком.

Зелёные и жёлтые крышечки походили на старинные дублоны, на золотые пиастры, на те сокровища, что зарыл капитан Флинт. Какое-то время они были детской валютой, на них выменивалась всякая фигня. Иногда за пару хороших «масок» можно было вымутить стрёмного красного индейца из тех, что иногда продавали на Зелёном рынке. Так что бывали и удачные деньки в этом почти беспросветном и очень, очень, очень скучном говне.

Довлатов. Фильм А.Германа-мл.

довлатов

Я не знаю, в силу каких причин, но в широких народных массах Сергей Донатович Довлатов зачастую проходит по ведомству интеллектуальной клоунады. Смотрите сами: про зону писал? Да. Слово «ёбнуться» без отточий писал? Ещё и целую философию про это развёл. Водку с народом пил? Да регулярно. Нищенствовал и до получки занимал? Да, как и все мы. Вывод прост: массовик-затейник. Наш.

Объяснить то, что Довлатов был помешан на стилистике, удастся не каждому читателю. Чтобы постичь довлатовскую простоту, надо съесть с полтонны витиеватых текстов от Лескова до «Повести о плъку Игореве». Не каждая птица, так сказать, долетит. А вот Довлатов-рассказчик – это понятно. Так вот: никакого Довлатова-рассказчика в фильме нет. Там нет «Зоны», нет «Заповедника», нет «Чемодана», нет «Соло на Ундервуде» – ничего этого там нет. Там есть понемножку фокстерьера Глаши, довлатовской мамы, его жены и дочери.

Зато там очень много обоих Алексеев Германов. Строго говоря, это фильм получился не про Довлатова, а про то, как творец защищает своё право на самостоятельность. При этом, совершенно очевидно (ну, если это всё из XXI века смотреть, а то я пришёл в кинозал, огляделся и почувствовал себя «представителем молодёжи», чего со мной давненько не бывало), что государственная идеологическая цензура и коммерческая цензура – одинаково омерзитальные вещи.

Германовский «Довлатов» – это такой иванлапшин в питерском декоре. Там очень много второстепенных персонажей, фоновых разговоров, табачного дыма, тесноты, набитой странными людьми, проходных, но ярких и характерных реплик. Возможно, в силу того, что я хорошо помню советские времена, я как-то моментально в это всё влип, как муха в варенье и промедитировал два часа, ни разу не посмотрев на смартфон.

Я легко принял условность германовских Довлатова и Бродского (они так, просто чуть более яркие штрихи на большой палитре), поэтому фильм мне очень понравился. Возможно, даже и пересмотрю когда-нибудь.

UPD: сегодня в твиттере AlexandrFokin написал Прекрасное:

Снимок экрана 2018-03-02 в 17.16.23

Правильно, я считаю.

Время N

Борис Борисович Гребенщиков выпустил на днях свежий альбом «Время N». В своей вечерней передаче Иван Андреевич Ургант, представляя телевизионной публике этот альбом, не преминул раскрыть секрет названия, хитро сказав, что это, мол, аббревиатура, но мы расшифровать этот русский глагол на N не можем, в силу законодательных ограничений.

БГ

После чего, господин Ургант спросил БГ, нельзя ли подобрать к этому хитрому инфинитиву какой-нибудь пристойный синоним, что-нибудь из ряда «накидаться», «напиться» или даже «напузыриться». Разумеется, БГ так же хитро посмеиваясь в бороду, парировал любые предложения Урганта фразой «ну, не! Ну это же совсем не то!». После чего предложил примерно такую иллюстрацию коварного глагола:

— Представь себе хрустальный дворец километра два площадью и километра полтора в высоту. Вот залить его водкой, а потом разнести в мелкие дребезги — вот это оно и будет.

И, в общем, классик не обманул. Во-первых, он как советская сгущёнка, которая никак не меняется со временем, ну, или как гематоген. Во-вторых, действительно хочется Nаебениться. Настроение альбом передаёт очень точно.

«Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов»

choosevoice-kak-vitka-chesnok-vez-lekhu-shtyrya-v-dom-invalidovСейчас наступили такие времена в отечественном кино, когда говоришь «фильм непротивный» и уже хорошо. «Витька Чеснок» – это классический road movie, хорошо вписанный в русский контекст. Настолько хорошо, что когда я просил своего старого друга описать это кино, он задумчиво затянулся и сказал «очень русский фильм». Собственно, сама схема «взять западный формат и снять в нём что-то своё» не нова. Так снят ещё «Экипаж» Митты в 1979 году. Но иногда это похоже на вивисекцию, а иногда на изящную игру.

Когда Балабанов берёт туповатый подростковый слэшер и помещает его в контекст позднего СССР, назвав ублюдка «Грузом 200», то получается нечто, что не держит головку, пускает слюни и ходит под себя. «Витька Чеснок» как пример трансплантации куда лучше. Да, при просмотре возникает ощущение, что всё это ты уже где-то видел. Да, красная игрушечная машинка на фоне жёлтого цветущего поля напоминает всё сразу – от «Валландера» с Кеннетом Браной до «Утопии». Но всё это совершенно не мешает.

maxresdefault

Тут, как всегда, получается довольно детский спор «что важнее: правда или правдоподобие?». Если выбрать правдоподобие (что, действительно, важнее), то факт, что собрались люди с развитым эстетическим чувством и сняли фильм «о городских низах», перестаёт вызывать отторжение. Если же настаивать на правде, то выйдет глупо, потому что а) люди, о которых снят фильм, сами никогда никакого кина (тем более, про себя) не снимут, и б) в нашем слоёном Абсурдистане никакой правды нет.

Для меня, например, нормальна ситуация, когда я утром болтаю возле алкомаркета с человеком, живущим на пенсию по инвалидности с диагнозом «шизофрения», а вечером ужинаю с бывшим вице-губернатором в пафосном ресторане. Я вижу довольно широкий срез общества, так сказать. Но я не возьмусь, например, написать бытописательский роман про город, в котором живу, или снять фильм в жанре hyperlink, типа «Столкновения» Хаггиса, потому что внутри каждой социальной страты своя правда, а страт этих сейчас миллион.

Поэтому я выбираю правдоподобие и тогда «Витька Чеснок» оказывается очень неплох. Мне показалось, он похож на двухлетней давности клип «Ленинграда» «Вип», растянутый до полного метра. «Витька Чеснок» проходит по тому же ведомству, что «Мама, не горюй» и «ДМБ». Не самая плохая компания, на мой вкус.

chesnok_miniКонечно, весь фильм держится на работе Евгения Ткачука, который по-честному играет «на разрыв аорты» и без его честности всё бы развалилось. Потому что как бы я ни любил Алексея Серебрякова, в жизни каждого успешного актёра наступает момент, когда он перестаёт играть, надеясь выехать на чистой технике. Как Аль Пачино и Де Ниро, которые последние лет десять (а то и больше) просто не парятся, а только меняют маски. Серебрякову в «Докторе Рихтере» не удалось сыграть Хауса, видно, что он просто мучительно притворяется мизантропом. Тут же ему не удалось сыграть зека-пересидка, он точно так же мучительно притворяется. Хорошо, кстати, что Андрей Смирнов (патриарх, автор «Белорусского вокзала») говорит всего несколько слов и ролюшка у него крохотная, не разойдёшься. А то бы всё правдоподобие полетело к чертям.

Короче, очень старательно сделанный фильм. Можно смотреть.

Троцкий

Вчера краем глаза зацепил сериал про Троцкого. В общем, поздравляю вас, товарищи, кажется наши культурные бонзы окончательно поняли, каким языком надо рассказывать нам истории. Формат сложился не сразу, но теперь, в дни 100-летия события, поделившего историю пополам, его можно считать обронзовевшим окончательно.

троц

Сначала мы похерили собственную анимационную традицию и стали в товарных количествах снимать мультики про богатырей, как их сняла бы студия Диснея. Теперь мы начали снимать сериалы и фильмы, как это делает Марвел и та, вторая, которая Немарвел, но тоже про комиксы. Троцкий ходит в чёрном, в карцере его жахает внутренний трип непонятно, от каких грибов, потом он пять такой идёт, а всё опять вжух! и быстрое, и компьютерное.

А потом ещё Человек-ленин держит Человека-троцкого за руку с крыши, типа, сейчас ты здохнешь, Человек-троцкий! У Человека-ленина есть суперсила – Злобный Прищур, которым он опорожняет кишечники врагов и видит насквозь их подлые душонки! Он, сука, опасный, этот Человек-ленин. Но у Человека-троцкого есть суперсила – он умеет превращаться из Унылого Пиздобола в Зажигательного ЭмСи! И говорит-говорит-говорит. Эта сцена на крыше – прямо из разряда той, что в «Матильде», где некий ревнивец забегает (ага!) в покои государя императора и бьёт его (да-да!) миропамазанника божия прямо по тому месту, где борода растёт.

Появляется Человек-немец. Чтобы никто ничего не перепутал у него рыжие Усы, как у Тараканища из сказок Чуковского (надо же и классическую литературу использовать в произведении) и вечно скачущая собака Доберман на атомных батарейках. Потому что иначе б она утомилась столько скакать. «Сколько нужно денег, чтобы развалить Россию?», – спрашивает Человек-немец. На голубом своём тевтонском глазу.

А ещё там есть Копия Фрейда. Как известно, настоящий Фрейд настолько боялся смотреть людям в глаза, что даже изобрёл знаменитую кушетку, лишь бы не встречаться взглядами с пациентом. А Копия Фрейда (видимо, сделанная Человеком-немцем и его собакой Доберманом) – не такая. Она сразу зырит в глаза Человеку-троцкому и говорит: «У вас расширенные зрачки. Как у серийных убийц». Сразу ожидаешь, что из-за угла выйдет Оракул из «Матрицы», положил на плечу Человеку-фрейду свою чернокожую руку и скажет: «B’coz U chozen One».

Короче, «Парвус, порвали парвус». Но настоящая претензия у меня к фильму только одна – очень плохие парички. Уж могли бы как-то получше. Чтобы хоть какая-то прядь двигалась. А то обидно за актёров. За всё остальное уже давно не обидно, а вот актёров жаль. Правда, им тоже кушать хочется, но всё равно.

Снятся людям иногда голубые города

Проснулся поутру и обнаружил, что Первый канал снял сериал про певицу Пугачёву А.Б. Считаю, мелковато. Раз уже речь идёт о советской певице, надо обращаться к советскому опыту: бронзовые скульптуры, улицы в честь, а то и городок какой-нибудь назвать Пугачёвск. Если где проезжала, выпила чаю в пристанционном буфете – барельеф. Если в каком ДК на сцену вышла и зажгла сердца селян творчеством – хотя бы гипсовый бюстик у входа. Мол, женщина, которая поёт, была, спела, вовек не забудем, дочерей уже лет сорок, почитай, аллами зовём.

Впрочем, я слишком строг, наверное. Лиха беда начало. Думаю, всё будет: и бюстики, и города. И Киркоровск, и Галкинск, а то и Орбакайтинск, возможно. Где-нибудь на границе с этой их Балтией, простигоподи. Чтобы не думали, что тут одни медведи живут. Ещё доживём.

Здравствуй, страна героев

Про философию «активных, позитивных, нацеленных на успех» ещё Сергей Донатович Довлатов писал:

«В Тбилиси проходила конференция: «Оптимизм советской литературы». Среди других выступал поэт Наровчатов. Говорил на тему безграничного оптимизма советской литературы. Затем вышел на трибуну грузинский писатель Кемоклидзе:
– Вопрос предыдущему оратору.
– Слушаю вас, – откликнулся Наровчатов.
– Я хочу спросить насчет Байрона. Он был молодой?
– Да, – удивился Наровчатов, – Байрон погиб сравнительно молодым человеком. А что? Почему вы об этом спрашиваете?
– Еще один вопрос насчет Байрона. Он был красивый?
– Да. Байрон обладал чрезвычайно эффектной внешностью. Это общеизвестно…
– И еще один вопрос насчет того же Байрона. Он был зажиточный?
– Ну, разумеется. Он был лорд. У него был замок… Ей-Богу. какие-то странные вопросы…
– И последний вопрос насчет Байрона. Он был талантливый?
– Байрон величайший поэт Англии! Я не понимаю, в чем дело?!
– Сейчас поймешь. Вот посмотри на Байрона. Он был молодой, красивый, зажиточный и талантливый. И он был пессимист. А ты старый, нищий, уродливый и бездарный. И ты оптимист!».

Больше тут добавить нечего, мне кажется.

Литература и соцсети

Литературовед Сергей Оробий в своей колонке написал: «Одни возразят, что фейсбук не литература и никогда ею не будет. Другие вспомнят, что Юрий Тынянов когда-то советовал не заморачиваться с маркировкой границ литературы, призывая к описанию литературного факта.

«Определения литературы, оперирующие с ее «основными» чертами, наталкиваются на живой литературный факт. Тогда как твердое определение литературы делается все труднее, любой современник укажет вам пальцем, что такое литературный факт… Стареющий современник, переживший одну-две, а то и больше литературные революции, заметит, что в его время такое-то явление не было литературным фактом, а теперь стало, и наоборот. Журналы, альманахи существовали и до нашего времени, но только в наше время они сознаются своеобразным «литературным произведением», «литературным фактом». Заумь была всегда — была в языке детей, сектантов и т. д., но только в наше время она стала литературным фактом и т.д.», – писал Тынянов.

Так вот, фейсбук определенно стал литературным фактом. Прежде всего, он потеснил из читательского обихода роман и помог переосмыслить анекдот. Он коллосально ускорила литературную жизнь — но и сделал ее куда более разреженной. Об этом сейчас рассуждают многие, в частности, Евгений Ермолин, заметивший, что литературу настиг коммуникативный коллапс: в разреженном литературном пространстве не порождается резонанс.

«Лучшая для меня проза момента — это моя флента в фейсбуке. Это самый несомненный способ жить сегодня. Вы даже не догадываетесь, какие там шедевральные сюжеты, какая в итоге фантастическая, перманентно обновляющаяся полифония! Нюанс в том, что эту фленту знаю только я. Да, вот так устроена актуальная словесность в ее наиболее адекватном реальному читательскому спросу предложению».

Полный текст доступен по ссылке