Никто не может откусить сицилийцу яйцо и чувствовать себя в безопасности

Поскольку в лентах нечего смотреть, сплошные битвы роскомпозора с телегой, расскажу вам про смешное кино в жанре «треш, угар и содомия». На Сицилии жил мальчик Луиджи Макерони. Он переехал в Нью-Йорк и стал крутые полицейским. Настолько крутым, что он пьёт бурбон, не вынимая сигареты изо рта, не снимает тёмные очки даже ночью и носит мятый плащ, как у великого Коломбо.

И тут в публичных домах Нью-Йорка происходит ряд ужасных убийств — кто-то откусывает мужчинам их мужские половые хуи. Под корень. Всё в крови, все в ужасе. Макерони начинает расследование и выясняет, что всему виной живые зубастые гандоны. Он идёт на свидание с парнем-проститутом (да, забыл сказать, Луиджи — гомосексуалист, поэтому и свалил с Сицилии, где его мама мечтала женить сыночку непременно на девственнице), очаровывает его своим достоинством в тридцать с чем-то там сантиметров, но в самый романический момент на него нападает бешеный гандон и откусывает Луиджи правое яичко.

Ослеплённый местью, Макерони выходит на охоту за зубастыми гандонами. «Никто не может откусить сицилийцу яйцо и чувствовать себя в безопасности», сурово говорит он, рыща по городским низам, опрашивая трансвеститов, сутенёров и прочий сброд. Позже там обнаружится и «русский след», и религиозный экстремизм, и опыты с генетикой, и прочий коктейль.

И самое прикольное, что я всё это не выдумал. Действительно есть такой фильм, сняли немцы в 1996 году, называется «Презервативы-убийцы». Как они получили бюджет на это разухабистое варево? Загадка. Снимали по комиксам Ральфа Кёнига и самая оборжака, что в оригинале детектив действительно мачо натурале, а в кино… Ну это как если бы лысеющий и грушевидный бухгалтер изображал Брюса нашего Уиллиса. Я очень сильно хохотался.

Даниэль Кельман «Ф»

Роман озаглавлен всего одной буквой. Чёрт. Надо срочно придумать, что про него сказать. Не так-то это и просто. Я провалился в него, как в чёрную дыру на два дня. Два дня я только и думал о том, как бы поскорее вернуться к чтению. Если Франзена я растягивал изо всех сил, пытаясь отсрочить неизбежное окончания романа, то Кельмана растянуть было невозможно, он полностью меня захватил и волок за сюжетом, меня несло как по водяному жёлобу в аквапарке.

kehlmann-f

Роман небольшой. На вопрос «о чём он?» я сначала нечленораздельно помычал, потом глубокомысленно сказал: «о жизни, о чём же ещё может повествовать хороший роман?». Неудачливый писатель Артур Фридлянд, как может, воспитывает сыновей-близнецов, его романы никому не нужны, он неудачник. Ещё у него есть сын от первого брака, которого он пытается подружить с близнецами. Вместе они едут на выступление гипнотизёра, после чего, Артур бросает всё и исчезает.

Позже начинают выходить книги за его авторством, чтение которых приводит кого-то к самоубийству, а кого-то в – дурдом. Он продолжает жить непонятно, где и непонятно, как, скрываясь ото всех. Тут я бы на месте Кельмана начал фигачить дикий детектив про книги-убийцы, но он начинает совершенно иной сюжет, куда более замысловатый, жизненный и интересный.

Тут тебе и финансовый кризис 2008 года, и отчаянные попытки выбраться из трясины безверия, и исследование природы художественного творчества и, что ещё более интересно, природы обыденности и бездарности. Иногда он напоминает в сто раз улучшенную версию Патриции Хайсмит с её мистером Рипли. А иногда – Милорада Павича, мастера подвязывать все расплетённые ниточки сюжета в один красивый узел. Да, собственно, он напоминает всех «магических реалистов» сразу.

Роман очень интересно сконструирован. Ни лишних героев, ни лишних деталей, всё к месту. Всё взаимосвязано. По-немецки аккуратно. И вместе с тем, очень пробирающе. Уверен, что перечитаю его ещё, как минимум, пару раз.

PS: Вот тут Франзен интервьюирует Кельмана. На бусурманском, естественно