«Месть» Корали Фаржа | Revenge 2017

Это постыдное удовольствие в чистом виде. Это так плохо, что даже хорошо. Это так хорошо, что думаешь: а так можно было что ли? Это маленькие трусики, порнографические герои, загорелые тела, брызги крови (я даже выучил, как мне кажется, слово сплэттер) нереально красивые виды пустыни и полная тупизна в сюжете. Это не то, чтобы тупизна, это просто игнорирование реальности как таковой. Чотам? Палка из живота торчит? Ерунда, у нас же есть мескалин!

Revengepic

Это треш, снятый как артхаус. Фильм начинается с того, что пару томительных минут вертолет из точки над горизонтом превращается в ревущую машину, пролетающую над головой зрителя. А дальше начинается. Тут всего с перебором. Гладких ног, неоновых серёжек, муравьёв, ползающих по надкушенному яблоку и выстрелов, выстрелов, выстрелов. Корали Фаржа собрала в один кулёк все штампы жанра rape-and-revenge, встряхнула их и вывела собственный узор искусственной кровью, запасы которой которая у реквизиторов (по слухам) заканчивались несколько раз. Очень нахально, очень по-женски и очень красиво. И очень смешно местами.

Расскажу вам про лучший способ провести холодные выходные.

Расскажу вам про лучший способ провести холодные выходные. Лучший интеллектуальный способ. Вчера на книжном свопе я представлял книжку, которую почему-то никто не знает, но я искренне считаю её одним из самых значительных произведений ХХ века. Имя автора тоже никто не знает и это обидно. Когда я купил эту книжку лет пятнадцать назад, то открыл её за утренним кофе, чтобы просто полистать. И закрыл прочитанной уже глубоко за полночь. Я даже, по-моему, ничего не ел. Я не помню. Мне было важно дочитать до конца.

Что делает хорошая книга? Она вынимает из вас душу, комкает, как лист бумаги, рвёт и царапает, потом разглаживает и упаковывает на место. «Толстая тетрадь» Аготы Кристоф — именно такая книга. Вчера, готовясь к свопу, я открыл её, чтобы слегка освежить в памяти и… очнулся через два часа, докурив кальян.

Она невозможно хороша. Хоть и считается «самой безжалостной книгой ХХ века». Формальная аннотация будет звучать уныленько. Маленькая европейская страна, разгар Второй мировой, мать не может прокормить двоих близнецов в голодающей, изможденной бомбжками, столице и отправляет их в крохотный городок к бабушке. Бабушку зовут Ведьмой. Первое, что она заявляет мальчикам — им придётся работать, чтобы оплатить своё пребывание тут, после чего продаёт на рынке их вещи. Такая, в общем, бабушка.

Но пересказать всё это всё равно невозможно. Потому что это роман о взросления близнецов, которые считают себя одним человеком. Во второй части оказывается, что история, в которую читатель влип полностью, оказывается то ли выдумкой, то ли бредом. А в третьей части всё опять ставится с ног на голову. Были ли это близнецы? Или один жил исключительно в голове другого? И кто, вообще, всё это нам рассказывает?

Агота Кристоф очень интересно пишет. Её телеграфному стилю позавидовал бы даже Чак Паланик. Её проза проста, как букварь: подлежащее, сказуемое, скупое определение — всё. Но этим простым языком она умудряется выписывать такое, что… Ой. Я вчера на свопе для примера зачитал пол-странички — у аудитории моментально увлажнились глаза. Агота Кристоф была очень крута.

Не буду дальше растекаться мысью по древу, всё равно у меня иных эпитетов для этой книги, кроме превосходных. «Толстая тетрадь» Аготы Кристоф — лучший способ провести эти холодные выходные с удовольствием. Катарсис гарантирован.

Полуночное солнце (2016, Франция-Швеция)

«Полуночное солнце» — сериал очень красивый, но слегка придурошный. Сняли шведы вместе с французами и тут сразу в голову приходит мысль о том, что шведская суровость — это хорошо, а французская сентиментальность — плохо. Не, и у французов бывали проблески, тот же первый сезон «Налёта», например. Ну или девочковые «Опасные секреты» с Ольгой Куриленко, снятые в жанре «милая чушь».

Сериал сразу начинается с козырей, они там на мелочи не размениваются. Сразу привязывают чувака к винту вертолёта и крутят, пока голова не оторвётся. Ну и дальше цепь очень заковыристых убийств продолжается, пока не разраста тая уж совсем до неприличия.

Когда смотришь «Полуночное солнце», не покидает ощущение, что пьёшь нечто сильно разбавленное. Там есть интрига, есть герои, но… В первую голову, всё это — коктейль модных политических штампов: экологическая угроза; притеснение малых народов и, соответственно, их борьба за свои права; сложные гомосексуальные переживания; шаманы и языческие ритуалы, воспетые в духе Руссо; нехорошие спецслужбы; самоистязания бритвой в небольших дозах и прочее. Как они не впендюрили туда плохих русских, не знаю. Видимо, всё-таки французы помешали. Потому что шведы нас не любят и побаиваются ещё с 80-х, когда наша подлодка мило села на мель на рейде Карлскруны.

И так-то, вроде, всё ничего, но за всё время просмотра внутренний Станиславский буянил и не унимался. Например, старый пропойца, классический депрессивный алкаш выписывает себе из Таиланда женщину. И что оказывается? Оказывается, что она буквально декабристка и образчик супружеской любви. Не, я не спорю, это, разумеется, возможно в какой-то из множества вселенных. Но во-первых, скучно и сопливо, а во-вторых, в святость mail bride почему-то не верится.

И так везде. Психованная француженка (этническая берберка, разумеется) бегает со стволом по заполярной шведской деревне, как у себя дома, хотя в реальности такое невозможно. Ну, если только где-нибудь в Зимбабве, и то вряд ли. «Стоять! Французская полиция!». Ага. Да хоть водитель лимузина. Её напарник — самый грустный гомосексуалист на свете, прямо Ролан Барт в поздние годы, кроме вселенской тоски и большого прозрачного носа никакими вообще (вообще!) чертами не обладает. Просто рамка для бешеной берберки. И, увы, она всё-таки не Джеки Чан, а он — не Эркюль Пуаро. Не хватает ни боевых навыков, ни интеллекта. Печально.

При всём этом, картинка просто невероятной красоты. Каждый кадр хоть распечатывай и на стенку вешай. На «Кинопоиске» полно восторженных рецензий, если это вас утешит. Вердикт: весьма средний детектив, но скрасить будни сойдёт.

Сериал «Каин» | Caine 

Французский процедурал, который понравится тем, кому симпатичны «Менталист» или «Карл». На мой вкус, «правила двух серий» он не прошёл. Сейчас же главное — это типа фишечка, а не смысл. Фишечки у «Каина» есть: главный герой — инвалид-колясочник. Но это его единственное отличие от типовых героев полицейских сериалов. 

Он плохо изображает колясочника, вся его пластика — пластика человека, который просто сидит в инвалидной каталке. Диалоги не имеют смысла и перенасыщены юморком в духе Петросяна. Короче, такое ощущение, что смотришь отечественный сериал на французском языке. Всё плохо. Пишу исключительно для памяти, чтобы эта рецензия побыла тут. А то вдруг вновь кто присоветует, брошусь качать. А так — вбил в поиск и всё понял. 

роми

мне кажется, что она обладает какой-то удивительной магией… Роми Шнайдер. Когда я впервые увидел “Бассейн“, то попросту охуел. Это охуение сохраняется по сей день. Всякий раз я думаю: если бы её не было, её стоило бы придумать. Спасибо, Роми, что ты когда-то была.

Le scaphandre et le papillon

Скафандр и бабочка. Скафандр — это мёртвое тело главного редактора французского Elle Жана-Доминика Боби, у которого после инсульта работает только левое веко. А бабочка — это мятущийся дух этого некогда блестящего журналиста, покорителя сердец и властителя дум, который, пуская слюни из парализованного рта, смотрит в промежность своей жены, пришедшей к нему в больничку на свиданку. Жену, кстати, играет муза Романа Полански, магическая Эмманюэль Сенье. Так что героя в этот момент очень даже можно понять.

Фильм начинается как бы изнутри этой телесной темницы, поэтому первые десять минут довольно сложно въехать, что вообще происходит и как долго камера будет раздражать нас внезапными расфокусировками и прочими вывертами. Но чем дальше, тем больше захватывает медитативное повествование о 42-летнем любимце женщин, которого внезапно со всей дури уебал инсульт и который в результате впал в то, что врачи там называют «живой комой». Он видит и слышит, но… Его абсолютная, жуткая беспомощность резко контрастирует с тем, что женщины в фильме невероятно, захватывающе красивы. И от этого эффект умножается, бьётся эхом, мечется по закоулкам сознания ополоумевшей летучей мышью.

Книга «Скафандр и бабочка» написана при помощи левого века. «Да» — это одно моргание. «Нет» — два. Сиделка зачитывает латинский алфавит, исходя из частотности употребления тех или иных букв, Боби моргает. Да. Нет. Пиздец. Когда ты сквозь камеру оператора Януша Каминского видишь, как герою зашивают глаз… Происходит нечто такое, что лежит за пределами слов. 

Можно смотреть фильм по-разному. Можно сказать: «фу, какая хуйня» или «чото прикольно у этой обезьяны рот перекосоёбило». А можно настроиться на ритм фильма, на его плавное течение, длинные планы, на его собственную атмосферу, и тогда вдруг сердце не к месту начинает сбоить, внезапно глаза щиплет, и очень хочется взять кого-нибудь за руку. Отца главного героя играет великий Макс фон Зюдоф, и там есть две сцены с его участием, которые меня попросту выхлестнули из хоровода повседневных переживаний. Первая: когда парализованный Боби вспоминает, как брил 90-летнего немощного отца дикой бритвой, типа нашей «невы» (если кто помнит это уёбище). Вторая: когда старик звонит в больницу, чтобы поговорить с умирающим паралитиком-сыном и слышит в трубке, как сестра говорит ему: «Минуточку, сейчас он ответит» и начинает роботическим голосом зачитывать алфавит, чтобы потом перевести реплику, сказанную всего лишь одним живым веком.

При этом фильм, на удивление, вовсе не пересопливлен, избавлен от той излишней сладости, которая бы превратила его в «Рабыню Изауру». Более того, действие раскручивается как лассо, чем дальше, тем хлеще. Любовь, ревность, невыносимое желание жить… Очень, очень кайфовое кино. Настоящий фильм для взрослых. Для действительно взрослых.