Приходит дракон (A Dragon Arrives! 2016)

Пост для тех, кому нравится режиссер Линч, сериал True Detective и так называемые «атмосферные фильмы». Я на днях посмотрел иранский фильм «Приходит дракон» (A Dragon Arrives! 2016). Лента невероятной, просто обжигающей красоты. Кадры хочется распечатывать и вешать на стенку. Но на этом, пожалуй, всё. А, нет, музыка там весьма и весьма. Вот теперь всё.

A Dragon Arrives

Потому что кроме гнетущей мистической атмосферы и красоты там больше ничего нет, а главное — нифига непонятно и туманная развязка, начисто лишённая изящества. Актёры работают очень хорошо, но… Когда сюжет разваливается, всё это становится ненужным.

Агент тайной полиции приезжает на заброшенный пустынный остров, где покончил с собой ссыльный политзек. Он проводит расследование и должен организовать похороны. Дальше начинается Мистика-и-Тайна. Поселяется он в заброшенном корабле, потом выясняется, что как только тут кого хоронят, сразу случается землетрясение, дальше – больше, маховик Тайны раскручивается и… Всё.

Это примерно такая же лажа, как с (вообще-то офигенским) сериалом Betoolot, когда ты ждёшь, что сейчас тебе всё-всё объяснят, а они тебе такие: «Сам себе объясняй». И просто прерывают процесс и всё. Бум. Финал. И сидишь, как дурак. И спрашиваешь у собаки: а вот это тут сейчас было, оно потом куда делось? А вот это вот? А вот этот чувак, он почему вот так сделал? А этот? И тут как в анекдоте про осеменятора коров «А поцеловать?».

В общем, такое вот кино. Я ни Линча, ни True Detective не люблю (прямо сильно-сильно), но вдруг, кто. Я не жадный. Делюсь, вот.

Герман Кох «Ужин»

кох_ужин«Роман, спровоцировавший общественную дискуссию», «кризис европейских ценностей», «социальная сатира», «раскол общественного мнения» – всё это, конечно, полная хуйня. И этой хуйни, товарищи, об этом романе написано много. Это, кстати, понятно, поскольку для маленькой Голландии бестселлер с тиражом более миллиона проданных экземпляров – это большое событие, а вокруг большого события всегда много хуйни. Почему «хуйни»? Потом что «Ужин» – это во-первых книга о людях, и только во-вторых – о ценностном кризисе и так далее.

Я проглотил роман за несколько часов, ни разу не оторвавшись от чтения. Если бы он был о «кризисе европейских ценностей», я бросил бы через полчаса. Я не в Европе живу, мне до эфемерного кризиса каких-то ценностей столько же дела, сколько до ностальгии просвещённой части иранцев по свободным временам доисламской поры. Ну, прикольно, чо. Но не цепляет ваще.

кох

А «Ужин» цепляет и ещё как. Потому что Кох спрашивает «А что ты будешь делать, если твой ребёнок совершил преступление?»; «А как далеко ты можешь зайти, защищая свою семью? А ты уверен?»; «Бить или не бить – вот в чём вопрос?». И там таких вопросов очень много, но как всякий нормальный писатель Кох не превращает всю эту историю в назидание, а предоставляет читателю разбираться с этими вопросами самому.

«Ужин» весьма изящно сконструирован. Кох идёт тропой, проторенной Вирджинией Вулф, написавшей в 1927 году «На маяк». Помню, когда после падения «железного занавеса», я прочёл этот роман, будучи студентом, мне показалось, что у меня третий глаз открылся реально. Вулф использует приём, подробно разобранный в потрясающей книжке Эрика Ауэрбаха «Мимесис», в главе «Бурый чулок». Миссис Рамзи примеряет только связанный чулок на ногу сына и в этот момент у неё перед глазами проносятся сцены из жизни, между двумя репликами в духе «не вертись» и «стой спокойно» умещаются две страницы текста. Границы внешней и внутренней реальности полностью размываются и ты туда проваливаешься, как в омут.

Вирджиния Вулф

Вирджиния Вулф

Кох сделал свою книгу сходным образом: формально в романе описан ужин двух голландских пар в фешенебельном ресторане. Но сюжет не в этом, а в том, что происходит в голове героя-повествователя, Паула Ломана, чьими глазами мы и видим всё происходящее. И там моё любимое – что скрывается за внешним благополучием двух буржуазных семей из высшего общества? Ибо старший брат Ломана Серж претендует на пост главы правительства, он – рок-звезда местной политики, а вот сам Паул – социопат, сидящий на таблеточках. Плюс ещё их славные детки.

кох ещё

Я бы призвал читателя не знакомиться с рецензиями на «Ужин», во избежание поглощения спойлеров и хуйни про «кризисы ценностей», а сосредоточиться на собственных ощущениях. Тогда роман действительно встряхнёт. Кох молодчина. Я параноик, всех подозреваю в спекулятивности и провокациях, но Кох и вправду молодец. Книжка хороша, это не Прилепин с его лобовыми провокациями, выносящими его тексты за границы определения «литература». Кох сбил ядрёный коктейль из семейной саги и психологического детектива, получилось весьма бодряще.

Даниэль Кельман «Ф»

Роман озаглавлен всего одной буквой. Чёрт. Надо срочно придумать, что про него сказать. Не так-то это и просто. Я провалился в него, как в чёрную дыру на два дня. Два дня я только и думал о том, как бы поскорее вернуться к чтению. Если Франзена я растягивал изо всех сил, пытаясь отсрочить неизбежное окончания романа, то Кельмана растянуть было невозможно, он полностью меня захватил и волок за сюжетом, меня несло как по водяному жёлобу в аквапарке.

kehlmann-f

Роман небольшой. На вопрос «о чём он?» я сначала нечленораздельно помычал, потом глубокомысленно сказал: «о жизни, о чём же ещё может повествовать хороший роман?». Неудачливый писатель Артур Фридлянд, как может, воспитывает сыновей-близнецов, его романы никому не нужны, он неудачник. Ещё у него есть сын от первого брака, которого он пытается подружить с близнецами. Вместе они едут на выступление гипнотизёра, после чего, Артур бросает всё и исчезает.

Позже начинают выходить книги за его авторством, чтение которых приводит кого-то к самоубийству, а кого-то в – дурдом. Он продолжает жить непонятно, где и непонятно, как, скрываясь ото всех. Тут я бы на месте Кельмана начал фигачить дикий детектив про книги-убийцы, но он начинает совершенно иной сюжет, куда более замысловатый, жизненный и интересный.

Тут тебе и финансовый кризис 2008 года, и отчаянные попытки выбраться из трясины безверия, и исследование природы художественного творчества и, что ещё более интересно, природы обыденности и бездарности. Иногда он напоминает в сто раз улучшенную версию Патриции Хайсмит с её мистером Рипли. А иногда – Милорада Павича, мастера подвязывать все расплетённые ниточки сюжета в один красивый узел. Да, собственно, он напоминает всех «магических реалистов» сразу.

Роман очень интересно сконструирован. Ни лишних героев, ни лишних деталей, всё к месту. Всё взаимосвязано. По-немецки аккуратно. И вместе с тем, очень пробирающе. Уверен, что перечитаю его ещё, как минимум, пару раз.

PS: Вот тут Франзен интервьюирует Кельмана. На бусурманском, естественно

Сирены | Betoolot

Израильский сериал, что для меня экзотика. Я, кроме «Горячей жевательной резинки», которую посмотрел ещё в школьные годы чудесные, ничего израильского, по-моему, не видел. А тут… Совершенно незнакомая языковая среда (я смотрел в оригинале с русскими хардсабами), шелестящий язык, очень мягкий, такое ощущение, что бразильцы или португеши снимаются в грузинском кино, простите. Потому что когда они орут, они реально орут. Да и вообще экзотика-экзотика.


Дело происходит в Эйлате. Начинается всё с того, что прогуливающаяся молодая пара находит в засохшем и полузаброшенном бассейне труп очень грузной молодой женщины. Без одежды. При этом, она умерла от обезвоживания. Но это ещё не все загадки. Покойная как две капли воды похожа на местную полицейскую, 32-летнюю Шели Раджуан, которая тащит службу в отделе миграционного контроля.

Вскрытие (в морге, кстати, работают русские иммигранты, очень прикольно внезапно вжух! и понять речь без перевода)  показало, что умершая ещё и девственница, что вызвало практически у всех героев такое выражение лица: «Да ладно?!». Шели отказывается поверить в происходящее, потому что её сестра-близнец Майя исчезла фактически у неё на глазах, утонув, когда им обеим исполнилось по 15 лет. Однако, тест ДНК убедительно доказывает, что найденная толстая девственница – действительно та самая Майя. Плюс там ещё и нелегальные мигранты кем-то убиты, плюс внутренняя разведка ищет в полиции человека, который организовал нелегальный человеческий трафик через границу.


Сериал не только лихо закручен, он и разворачивается весьма лихо. Там одна сцена, где слабоумный с ножом угрожает Шели, чего стоит. Там такие страсти кипят, только держись! Постепенно, разумеется, начинают всплывать семейные тайны, которые бы все хотели закопать поглубже. Выясняется, что Шели практически ничего не знала ни о своей сестре, ни о своей сестре. Ложные финалы, развороты сюжета, напряжение возрастает и к концу сериал полностью изменяет жанр, превратившись из полицейского детектива в мистический практически хоррор. 

Увы, в бочке с мёдом есть нехилая такая ложка дёгтя. Вообще-то в «Сиренах» офигенная актёрская работа, хорошо снимает оператор, диалоги и сценарий –– всё на высоте. Но финал… Признаюсь честно, даже допустил несколько антисемитских выкриков, гневно расплёскивая виски и угрожающе тыкая пальцем в экран. Потому что хитрые ближневосточные создатели фильма просто взяли и оборвали финал на самом пике. Нет, там отлично прочитываются все возможные трактовки, но хотелось бы более закруглённой концовки. А тут ты ещё не кончил, ещё трусы не надел, а тебя уже в подъезд выпроваживают.


Впрочем, удовольствие от просмотра самого сериала среди меня было столь велико, что я даже такой обрезанный (простите) оборванный финал им прощу. Жалко одного: второй сезон переведён на русский только наполовину, во всяком случае, на популярном трекере есть только такая версия. Я очень хочу посмотреть продолжение.

Шели Раджуан в центре: слева – её напарник


Отдельная песня – это израильская версии Саги Норен из полиции Мальмё (это из скандинавского сериала «Мост», если кто не). Шели Раджуан куда более робот, чем Сага, у которой хоть что-то человеческое порой просыпается. Сага – робот поневоле, она закрывает душевную травму таким вот странным образом. Шели же просто считает всех людей говном. Включая собственного отца, мужа, начальника – уж тем более. Её начальник Нэри, увы, человек мягкий как кулёк с творогом, по неизвестным зрителю причинам всё прощает своей подчинённой. А она, такая пися модная, ходит и рассуждает: «Ах, почему меня маринуют в миграционном контроле, почему не переводят в убойный?». Да с таким отношением к людям, ей вообще надо народное хозяйство поднимать. Психолог она тоже искусный, примерно, как экскаватор. 

Магги Азарзар в человеческом облике


Красивая актриса Магги Азарзар (не ржите, дружбана её папы, вообще, играет чувак с фамилией Абутбуль) создала образ настолько асексуальной ведьмы, что когда Шели вдруг гладит мужа по щеке, ты вскакиваешь и орёшь на весь дом: «Да ладно!? Да ты что ли так умеешь?!». Правда, потом она чуть не топит его в ванной во время секса, сразу мир как бы возвращается на свои места. Дочь ей тоже на хрен не нужна, а о наличии материнских чувств у Шели мы узнаём, только когда ребёнок попадает в смертельно опасную ситуацию (это не спойлер, там всё так в итоге вывернется, что ой). 

Впрочем, там практически все герои очень колоритны. Посмотрите «Сирен», не пожалеете. Израильтянам-то, понятно, как бы и пофигу, они в этом всём колорите каждый день живут. А вот я этой экзотикой искренне насладился. Жду окончания перевода второго сезона. 

Свежий эфир

Поскольку сегодня – Международный день блогера, тряхнул стариной на радио «Континенталь» в качестве блогера-старожила. Если кто соскучился по моему бархатистому голосу и дурацкому ржанию – слушать подано ))

Новые помидоры грядут

Помню, меня позвали почитать свои тексты из «Зелёных холодных уральских помидоров» на публике. Не то, чтобы раньше я никогда этого не делал, просто отель оказался дорогим, а публика, на мой вкус, выглядела весьма пафосно и «непомидорно». Поэтому надо было как-то представиться.

Представился я так: «Как-то раз мы с друзьями бухали и все начали вспоминать детство. Один мой друг сказал: «Мой детский садик назывался «Лисичка»; второй сказал: «А мой — «Ромашка»; третий сказал: «А мой — «Мурзилка». Потом они выжидательно посмотрели на меня. Я пожал плечами и честно сказал: «А мой назывался «Номер сто девяносто четыре Центрального района города Челябинска. Меня зовут Максим Бодягин и я по-прежнему живу в Челябинске».

Вспомнил, почему я это вспомнил. Название для новых «помидоров» подыскиваю, их уже штук десять-двенадцать набралось. Может, больше получится. Ещё не знаю.

Фак


Читаю мемуары Энтони Кидиса «Scar tissue» (Паутина шрамов), увлекательное для давнего фаната Red Hot Chilly Peppers чтение, надо сказать. Я уж не говорю, что ему в старших классах довелось переночевать в одной кровати с обнажённой Шер (в старших классах, узнав об этом факте, я бы просто сдох от зависти), там вообще много забавного. Вот, например, школьные годы чудесные: 

«Меня выбрали делать доклад о Юрае Пи Леви, великом американском офицере флота. В процессе моего исследования я открыл происхождение слова «fuck». Оно происходило от ранних регистрационных журналов, которые хранил у себя капитан. Если члена команды наказывали за половое сношение, оно заносилось в журнал словом «FUCK» (оно означало незаконное половое сношение). Это был слишком примечательный факт, чтобы не поделиться им с классом». 

Именно слово FUCK я и повторяю уже полчаса, ибо у меня внезапно решил треснуть зуб. FUCK FUCK FUCK FUCK, вот и сейчас, простите за кривой почерк. 

Моя новая книга уже в продаже!

Зелёные_холодные_уральские_помидоры_Макс_Бодягин

Итак, свершилось! Моя книга рассказов прошла модерацию (я сильно переживал, что она не будет одобрена к изданию), получила рейтинг 18+ и уже доступна на Amazon. Цену выставлял не я, а издатель, не обессудьте. Позже будет доступна и в русских магазинах. Я оповещу, когда это произойдёт. Вот официальный сайт книги на «Ридеро».

UPD: там можно, оказывается, бесплатно прочесть 25% книги, так что welcome

Вот прямая ссылка на Amazon.

Литература и соцсети

Литературовед Сергей Оробий в своей колонке написал: «Одни возразят, что фейсбук не литература и никогда ею не будет. Другие вспомнят, что Юрий Тынянов когда-то советовал не заморачиваться с маркировкой границ литературы, призывая к описанию литературного факта.

«Определения литературы, оперирующие с ее «основными» чертами, наталкиваются на живой литературный факт. Тогда как твердое определение литературы делается все труднее, любой современник укажет вам пальцем, что такое литературный факт… Стареющий современник, переживший одну-две, а то и больше литературные революции, заметит, что в его время такое-то явление не было литературным фактом, а теперь стало, и наоборот. Журналы, альманахи существовали и до нашего времени, но только в наше время они сознаются своеобразным «литературным произведением», «литературным фактом». Заумь была всегда — была в языке детей, сектантов и т. д., но только в наше время она стала литературным фактом и т.д.», – писал Тынянов.

Так вот, фейсбук определенно стал литературным фактом. Прежде всего, он потеснил из читательского обихода роман и помог переосмыслить анекдот. Он коллосально ускорила литературную жизнь — но и сделал ее куда более разреженной. Об этом сейчас рассуждают многие, в частности, Евгений Ермолин, заметивший, что литературу настиг коммуникативный коллапс: в разреженном литературном пространстве не порождается резонанс.

«Лучшая для меня проза момента — это моя флента в фейсбуке. Это самый несомненный способ жить сегодня. Вы даже не догадываетесь, какие там шедевральные сюжеты, какая в итоге фантастическая, перманентно обновляющаяся полифония! Нюанс в том, что эту фленту знаю только я. Да, вот так устроена актуальная словесность в ее наиболее адекватном реальному читательскому спросу предложению».

Полный текст доступен по ссылке