Бытовое, насекомое

тот и оно

картинка просто для привлечения внимания

Я, конечно, не хочу хныкать, а, наоборот, хочу хорохориться, но последнее время щедро на мерзковатые сюрпризы. Я сейчас не про опухшую ни с того ни с сего десну, и не про цены на хороший сыр. Даже не про то, что кот Вася немножечко сошёл с ума и постоянно хочет на ручки и вопит, если его спихнуть (а он горячий и когтистый, между прочим). Я сейчас про инсектов.

Ну ладно, наши православные комары, мы к ним привыкли, я бы даже сказал, сроднились. Летние комары — это как ранний рассвет в июне, как загар, как пение сверчков, в общем, неотъемлемая часть этого времени года. Но в этом году прилетели какие-то подленькие мошки, практически невидимые, но кусучие… как я не знаю… Помню в детстве дед как-то после пьянки с казахами в дом блох с кошмы занёс. Вот только с ними можно сравнить, но эти ещё гаже, ибо летают. И, главное, антикомариных вонялок, суки, не боятся.
И не кусают, сволочи, а прямо выгрызают куски, потом волдыри несколько дней держатся. И, главное, чешутся, как грибок между пальцами в детстве. То есть очень сильно.

Что с этой дрянью делать, ума не приложу. Пойду ещё каких-нибудь вонялок куплю, а то с каждым днём крепнет уверенность, что от этих летающих мразей только одно лекарство — запой. А у меня на это сомнительное лекарство нет ни времени, ни желания.

Быт провинциального писателя

Сегодня провинциальный писатель М. понюхал с утра тёплый июльский воздух и напялил на прогулку с собакой «тактические» кеды против злых клещей. Через шесть километров прогулки кеды жалко захлюпали, по лицу писателя М. потекли струйки пота и он поймал себя на жгучем желании вслед за собакой-чижиком залезть по уши в карьер.

Когда пришёл час, намеченный для работы над романом, (провинциальный писатель М. уверяет себя, что следит за трендами и слово «продуктивность» знакомо ему не понаслышке), М. расчехлил любимые сандалии, с прошлого лета пылившиеся в обувном шкафу, и направился в кальянную, совершать литературные подвиги.

Каково же было его удивление, когда через час небо заволокло неприятной мглою, а по только что раскалённым улицам Сурового Города потекли холодные и очень неприятные наощупь реки. Прямо в сандалии. «Лето — это маленькая жизнь», с ненавистью пропел М. и пошёл домой, полный черновиков, идей и разрозненных кусков текста.

Это была 1877-я серия реалити-шоу «Провинциальный писатель М. и другие звери».

Снятся людям иногда голубые города

Проснулся поутру и обнаружил, что Первый канал снял сериал про певицу Пугачёву А.Б. Считаю, мелковато. Раз уже речь идёт о советской певице, надо обращаться к советскому опыту: бронзовые скульптуры, улицы в честь, а то и городок какой-нибудь назвать Пугачёвск. Если где проезжала, выпила чаю в пристанционном буфете – барельеф. Если в каком ДК на сцену вышла и зажгла сердца селян творчеством – хотя бы гипсовый бюстик у входа. Мол, женщина, которая поёт, была, спела, вовек не забудем, дочерей уже лет сорок, почитай, аллами зовём.

Впрочем, я слишком строг, наверное. Лиха беда начало. Думаю, всё будет: и бюстики, и города. И Киркоровск, и Галкинск, а то и Орбакайтинск, возможно. Где-нибудь на границе с этой их Балтией, простигоподи. Чтобы не думали, что тут одни медведи живут. Ещё доживём.

История несостоявшейся любви. 

Иду через старые кварталы, такие, по-моему, в каждом городе есть — желтые двухэтажные бараки, построенные трудармейцами, вперемешку с хрущёбами, всё это густо поросло бояркой и сиренью, вон тут — бельё чьё-то сушится вперемешку с лиловыми трениками, там — почтовые ящики, ещё дальше дети на мерзко пиликающих качелях. Лето. Плюс двадцать четыре и пахнёт липовым цветом. 

И тут идёт тигровый питбуль, сука. Здоровенная такая, видно, что пожилая, но даже поживший питбуль без ошейника — это так себе попутчик. Ей навстречу бодро выбегает той-терьер, а у него ещё и хвост не купирован, это делает его ещё жальче, потому что эта кралечка на жопе, как заблудившийся лишний мизинчик, ой всё. И он ещё гордо так, иноходью. Ой всё опять. И давай с нею дружить, ну то есть как дружить, носом в жопу, как у всех приличных собак. Размером кавалер примерно с её нос. 

Я огляделся, на роль хозяина питбулихи мог претендовать только согбенный старец мафусаиловых лет, опиравшийся на две клюки и двигавшийся примерно со скоростью два аршина в час. И тут от подъезда скрипучий голос:
— Роня, скотина такая, быстро ко мне! 

Оказалось, Роня — это миниатюрный собачий казанова а нарядной алой шлейке, а его хозяйка — пьющая по виду и уже гашеная прямо щас (было около часу дня) женщина неопределённых лет, возможно, она проспиртовалась настолько, что ещё Ленина видела. А возможно, и не видела доцифровой эпохи, всё так сложно, с этой «палёнкой». 

— Роня ко мне, паскуда, я с тебя шкуру щас сорву! Твою мать, глухая дрянь, ко мне, я сказала! 

Проклятия множились, но ни слова мата. Роня смирился, подошёл к хозяйке и та (уже ласково):

— Вот, паскудник не будешь рыло своё куда попало макать. Не твой размерчик. 

 Пауза. Потом с задумчивостью и даже некоторой тоской и умудрённостью:

— Да и вообще… Старовата для тебя эта девочка. 

Лаунж кавер

moskvich

Вдогонку предыдущему посту про вино. Мне тут неравнодушные люди часто говорят, что я многовато матерюсь. А тут товарищ в ВК оставил комментарий, что лаунж каверы убивают всю энергетику оригинальной композиции. Теперь вместо фразы «ебаная дрисня» я буду употреблять фразу «лаунж кавер». И звучит мелодично, и смысл передаёт, и прекрасных ушей ненавистников ненормативной части русского языка не поцарапает.

— Как тебе пиво?
— Лаунж кавер.

— Смотрел спектакль?
— Да. Лаунж кавер.

— А что же вы борщ не кушаете?
— Лаунж кавер.

Ну и так далее.

Свежий эфир

Поскольку сегодня – Международный день блогера, тряхнул стариной на радио «Континенталь» в качестве блогера-старожила. Если кто соскучился по моему бархатистому голосу и дурацкому ржанию – слушать подано ))

Дорогой дневничок

 Вот как, примерно, строится мой девиантный внутренний мир. Вечером, после чаепития с арт-группой «Злые» и увлекательных бесед о том, как опасно заниматься стрит-артом, купил пива, посмотрел «Звёздные войны», вывел Чижа, завалился в койку, где читал мемуары Ходасевича, пока меня не вырубило. 
Утром вывел Чижа, выпил чаю, пролистывая статьи о творчестве Ай Вейвея под записи смешных инди-групп типа ENSSLIN, отправился на тренировку по филиппинскому арнису. После зашёл в Burger Shop, съел бургер «Дэнни Трехо»; воткнул наушники и рандомно поставил треки из дискографии «Вадяра Блюз», нашёл его прекрасным артистом; сделал пару важных дел; сходил в кальянную, посмотрел там заголовки новостей, поработал с черновиками, забрал свежий номер глянца со своей статьёй, поехал в галерею OkNo, залил внутрь пару порций вкусного спонсорского пива, вернулся домой, волоча объемистый пакет мяса и другой еды. Погладил зверей. Обнаружил, что сериал «Безмозглые», увы, досмотрен до конца и пошёл чинить стиральную машину под Paramount Comedy, мирно журчащий из телевизора.  

Как-то так протекает, в среднем, жизнь провинциального писателя М. За вычетом бешеной переписки во всех мыслимых мессенджерах, почте и прочих сигналов из этого вашего «реального мира».

Про муйню

купчино

Мне стало нравиться слово «муйня». Вообще, я считаю, что русский мат, как средство экспрессии, прекрасен и велик, и всех кадавров, придуманных Солженицыным в «Одном дне Ивана Денисыча», типа «фуй», не люблю ужасно. Как и написание матерных слов со стеснительными отточиями типа «..й» (кого они обманывают вообще?).

Но слово «муйня» – исключение из правил. Потому что оно означает полную, безвозвратную, алогичную, невозможную и скучную чушь. Слово «хуйня» содержит в себе «хуй», а это намёк на нечто бодрое, тут заложен потенциал эрекции. А в «муйне» вообще никакого потенциала нет, муйня – она муйня и есть. Бессмысленная и беспощадная. Как отечественная эстрада.

В рубрику «Я – Пришвин»

Сегодня идём с Чижиком по «собачьей тропе», а её перегородило старое поваленное дерево, мшистое такое, корявое, хорошо бы смотрелось в готическом фильме. Его ветром выворотило и ствол переломился о старую чугунную ограду. Туда же, кстати, в ту же готику.

Но. При всём этом, из этой обломанной, грузно лежащей части ствола, торчат ветки с во-о-от такенными зелёными почками. Аж светятся, как новогодняя гирлянда. Во жизнелюбие, а?!

дерево