На бегу

Вчера выхожу из кафе и направляюсь в алкомаркет за сигаретами, жмурясь от закатного солнца. Когда глаза привыкают к свету, первое, что выхватывает взгляд из негустой толпы прохожих, движущихся навстречу — молодой человек, одетый в стиле «Острых козырьков»: бриджи, синие чулки, пальто и кепка. И усы у него щёгольски подвиты кверху.

Следующий за ним персонаж выглядит чуть постарше, половина его головы выкрашена в вырвиглазно жёлтый, вторая — в неоновую фуксию.

Обоих юношей провожает взглядом расплывшаяся женщина. Ей нет ещё и сорока, но бесцветные глаза, густо обведённые голубым, выглядят как у шестидесятилетней. На её лице появляется сложная смесь жалости и откровенного презрения. Она стоит у крыльца алкомаркета, ёжась от влажного ветра и пытается прожечь глазами спины удаляющихся молодых людей. Но они уходят вдаль по улице, каждый по своим делам, совершенно игнорируя её красноречивую оценку, от чего она ещё глубже прячется в высоком воротнике, как черепаха, и издаёт мучительный вздох.

Меня обгоняет девушка в тяжёлых ботинках на толстой подошве и коротком плаще из кожи дерматина, кепка от Burberry повернута клетчатым козырьком назад. Женщина стреляет в спину и ей. И снова заряд презрения растворяется в сером челябинском воздухе, не достигнув цели. Я прибавляю звук в наушниках. Насмешливый чёрный голос лениво говорит поверх мурлыкающих гитарных битов: picture me rollin’… oh, wee… picture me rollin’, babe.

Я смеюсь просто так. Просто потому что уже весна и на улице столько молодых и свободных людей, делающих улицы чуть ярче.

Универсальный ответ на неразрешимые вопросы

У моего друга Бори в армии был повар, который исключительно плохо готовил. Он мог превратить в ведро компоста любой продуктовый набор. Когда он начинал колдовать над своим ведьмовским зельем, солдатики начинали подозрительно крутить носами. Но голод не тётка, воротя лица, они таки окунали вёсла в шлюмки, делали первый глоток и, спустя секунду, над столовой уже нёсся многоголосый вой:
– Да господи-боже, Орифжон (назовём его так), ты туда срал что ли? Ну сколько можно?

Один раз Боря не выдержал, подошёл к незадачливому повару и проникновенно спросил:
– Орифжон, слушай, ну почему? Почему ты так плохо, исключительно плохо готовишь?

Орифжон почесал голову, задумался и протяжно ответил:
– Патамушта марамушта.

Это, по-моему, универсальный ответ на основополагающие вопросы о смысле мироздания, знаете, в те страстные минуты, когда киногерой падает на колени, поднимает очи горе и возопляет: whaaaay?! Очень облегчает повседневную жизнь и общение в социальных сетях.

Сегодня у меня праздник. Всемирный день писателя.

Марина Степнова (вчера давал ссылку на её прекрасное интервью) сказала, что писательство – это схима. «Мы готовы отказаться от множества реальных вещей ради вещей нереальных, несуществующих. Никакой надежды на успех нет». Она права, мы отказываемся от множества жизненных удовольствий ради наркотического опьянения, которое приносит текст.

Да, я не был летом в Турции. Но я сгонял в несколько мест, которые куда задорнее. Да, вы назовёте их нереальными, несуществующими, но это до тех пор, пока вы о них не прочтёте. Часто я писал до тех пор, пока не валился с ног от голода, потому что элементарно забывал поесть, например. Порой я отказывался от встреч с друзьями, от множества мелочей, которые кажутся важными большинству нормальных людей. Но я – не нормальный, к добру ли, к худу. Это моя жизнь, точнее, это – десятки моих жизней.

Напоследок анекдот. Приходит мужчина к врачу анамнез заполнять. Доктор спрашивает:
– Вы кем работаете?
– Я – писатель.
– Можете ничего не рассказывать, – говорит доктор, – я сам всё напишу.
И пишет: «Хронический алкоголизм, депрессия, бессонница».

Снимок экрана 2021-01-25 в 18.29.23На скриншоте – статистика свежего романа, который вы прочтёте совсем скоро. В рабочем варианте он носил название «Поганая земля», но в процессе редактуры как-то переименовался и теперь называется «Святые Полуночники». Сейчас он проходит процедуру защиты прав, потом ему предстоит модерация и совсем скоро вы прочтёте несколько семейных драм, нанизанных на детективный сюжет в стимпанковых декорациях.

Искренне поздравляю всех коллег!

Шалом, шаббат

По субботам я мимикрирую под иудея, у меня шаббат. Впрочем, мимикрирую я довольно наивно и хитрожопо: тупо не работаю. По странной причине, я совершенно неспособен работать по субботам, ибо к субботе я приползаю в таком состоянии, в каком приползает к финишу марафонец-неудачник, принявший накануне забега на грудь.

Вместо радостного производительного труда, проснувшись и выгуляв чижика-собаку, я отправился в соседний ресторанчик и сожрал там супчику с телятиной, алычой и тархуном, заложив всё это дело долмушками в бульончике и сладкой, похожей на упавшую луну, хачапурей. Ну и, разумеется, две рюмочки армянской чачи (персиковая и тутовая) придали завтраку писателя особенной нежности, похожей на робкий девичий поцелуй.

То есть, по субботам сил у меня хватает только на моральное разложение. И ведь не то, что бы с этим никогда не боролся. Боролся. Но в первом же раунде лёг мордой в канвас и захрапел. Суббота безраздельно принадлежит царице Лени. Давайте отдыхать.

Про жизненную опытность

Я помню, что лучший совет в жизни мне дел на выпускном наш лингвист Вячеслав Павлинович Тимофеев. Там все несли какой-то многословный пафосный бред, а Павлиныч вышел и сказал: «Никогда не играйте в азартные игры. Особенно с государством». После чего попрощался и ушёл. Эти слова мне очень пригодились потом.

Видели зайца

146759651_10214898156807886_1755418184440402702_oСегодня видели с Чижом зайца. Огромный, размером с пол-Чижа, беленький такой, только ухи чёрно-серые. Худенький, бедолажка. Поскольку всё это происходило в двух шагах от дома, а не где-то возле речки, я, грешным делом, сначала подумал, что это такая странная собака. Не, ну мало ли? В мире, где есть китайские хохлатки, возможно всё.

Ан нет, заяц. Чижик его, конечно, игнорировал, а я слегка запереживал, поскольку в это время в парке много собак, могут и порвать. Но когда заяц лупанул по снежной целине, я тут же перестал переживать, потому что догнать его может только борзая, а их тут не так много. В общем, прикольно было.
PS пошёл дождь. В феврале. На Урале.

Хочется чего-то вечного

Хочется вечного, знаете ли. Сейчас поясню. Я как-то купил чугунную утятницу из простых соображений, чтобы «как у бабушки была». Я даже не помню, сколько лет прошло, десять? Пятнадцать? Но утятница до сих пор стоит на полке гордо, как пиратский корабль у берегов Тортуги, гордо и независимо, потому что ей хуйчо сделаешь. Пройдут века, иссякнут реки, страшно сказать, умрёт Путин, но её совершенные обводы всё так же будут напоминать корабельные.

Или вот гантель у меня, пыльная, разумеется. Лежит, двери подпирает. Она абсолютно точно старше меня. Возможно, она даже старше моего отца. И ничего. Лежит, красавица. Милый привет из советского прошлого в постапокалиптическое будущее, где, после этой эпической битвы добра с баблом, выживут только они с утятницей. Возможно, на руинах цивилизации они даже найдут способ коммуницировать, начнётся с малого, а потом всё вот это: вместе встречать рассветы, прижиматься друг к другу сначала ненароком, а потом со страстью, днём шептать друг другу нежности, а ночью – кричать непристойности, рыдая и задыхаясь от счастья. Потом, глядишь, у них и дети пойдут. Такие же непоколебимые, чугунные, суровые.

А то заебал этот одноразовый мир. Всё на один укус, на одно нажатие, на один взгляд. Осенью купил в «Ашане» две разделочные доски, так они уже сейчас выглядят, как будто в портовом борделе служили девственницами не один десяток лет. А как бодрились-то поначалу! Нельзя так. Мир, тебе должно быть стыдно. Остановись, хватит бегать, остановись, я сказал, постой в углу и подумай о своём поведении.

Человек-судак

Расскажу вам, почему не принимаю приглашения выпить от малознакомых людей. Не то, чтобы я, например, не выпиваю. Разумеется, выпиваю иногда. Вообще, с «совсем непьющими» же вариантов-то немного: твм либо алкаш на ремиссии (а уж если он ещё и хвастается там, что не пьёт – жди подвоха, может сломаться в любую секунду), либо наркоман, либо последствия травмы, либо здоровье не позволяет. Две последние категории – самые мирные. Ну, ладно, одна.

Но, вернёмся к теме. Как-то раз друзья позвали меня попить пивка в чисто мужской компании, давно не виделись, посидим, шумно сдвинем кружки, галстук на бок, вспомним былое, хором нассым в сугроб, кто сумеет начертать жёлтым «Клеопатра» – получит приз: по сухарику в каждую ноздрю. Вот это всё. Ну, вы понимаете, что происходит, когда взрослый собственник бизнеса регрессирует до второкурсника в закрытом ресторане «для своих».

Я просил об одном: ребята, только без друзей. Пожалуйста, если у вас есть друг детства, приведите его в песочницу и бросьте там, без компаса, средств связи и фальшфейера. Дайте ему бутылку водки, гитару и портрет Ирины Понаровской, пусть они любуются друг другом.
– Не надо тащить друзей с собой, давайте без групповухи, – умолял я.
– Ну, что ты, как можно! Конечно! Будем играть в иллюминатов, бухаем узким кругом, по-сектантски, тайно, – уверяли меня они.

Вы уже поняли, что будет дальше, да? Правильно. Несложно догадаться. Когда я приехал в заведение, там уже были два наших старинных друга, которые уже с обеда пили водку. Они, вообще, милые, но просто пили уже с обеда. Водку. Про нашу договорённость они узнали случайно, приехали пораньше, были страшно рады, так страшно, что стало реально страшно, Это же водка. Остальные иллюминаты подтянулись с опозданием, когда я уже успел покрыться инеем, пытаясь вежливо объяснить, что наследие Высоцкого я уважаю, но петь не буду.

Если бы мы создавали с этими парнями тайную секту, то обосрались бы на следующий день. Все тайны коту под хвост. Каждый из них, представляете? Ка-а-аждый притащил с собой друга. После красивой презентации в духе «мы с ним огонь и воду», Друг №1 за четверть часа накидался так, что его глаза превратились в два мутных лазера, ползающих по телесам чужих женщин. А,повторюсь, мы сидели в нормальном заведении, куда кого попало не пускают, там за хамство можно с равным успехом и на подвал поехать, и в лесопосадки.

Я не буду живописать всю эту дикую алкогольную муть. Скажу так: это длилось слишком долго. Напоследок Друг №1 заказал себе судака, а мои «иллюминаты» шепнули, что пора разъезжаться разными машинами, Встречаемся в Baboushka, шепнули они и растворились во мраке зимней ночи. Поскольку во всей гоп-компании обеn бодхисаттвы давал только я, то и Друг №1 достался мне. Со своим ебучим судаком в длинном пластиковом контейнере, который пришлось примотать ему к пузу скотчем. Это не для того, чтобы он его не проебал, нет. Просто наличие судака его как-то успокаивало. Он что-то шептал судаку и я уверен, что судак что-то шептал ему в ответ. К счастью, скотча мы намотали много, поэтому платоническая фаза их отношений не могла перейти в острую. Не улыбайтесь, ехать в такси с незнакомым человеком, котоый разговаривает с приклеенным к пузу судаком – это не так весело.

Но самое печальное случилось, когда этот бессмысленный кусок протоплазмы с заднего сиденья крикнул таксисту: «Слышь, ты, пидарас». В Челябинске вообще опасно говорить такое людям. А уж если это таксист, сплошь покрытый портаками уголовной тематики, то… Вы понимаете. Сидя рядом с водителем, я услышал, как у него скрипнули зубы. Увидел, как побелели костяшки пальцев. Сзади раздалось повторное: «Слышь, ты, пидарас». Я сказал:
– Простите его, пожалуйста. Я его не знаю, но знаю, что это говорит не он. Это водка говорит.

Водитель хмуро кивнул. Из кармашка на двери, слева от него, торчал нож с тёмным лезвием и наборной рукоятью. Я сказал:
– Остановитесь, пожалуйста, на площади. Этот мужчнна выходит.
– Э, кто выходит? Ты чё?! – забыковал любитель судака.

Я вытащил его из машины прямо на остановке, на площади Революции, стараясь не оторвать судака. На ум почему-то пришёл Куато, гипнотически шепчущий: «Open your mind, mister Quade! Open your mind». Пациент визжал, брызгал слюной и махал руками, поэтому пришлось влупить ему красивый фронт-кик в грудину, чтобы его жопа под правильным углом вошла в ближайший сугроб. Где он и окуклился, обиженно шепча судаку что-то на их собственном интимном языке. Через пару минут мы с таксистом приехали в «Бабку».
– Спасибо вам большое за понимание, – сказал я.
– Вам спасибо, – ответил водитель. – Я думал, убью. А мне так нельзя. Я обратно не хочу.
– Понимаю, – ответил я и распрощался.

Стоит ли говорить, что мои беспечные друзья щебетали как ласточки? Что их глаза были столь невинны, что позавидовали бы и невесты Христовы? Вспомнился анекдот:
– А что вы думаете о корпускулярно-волновом дуализме света?
– Я не Света, я – Наташа.

Вот и там был подобный же уровень взаимопонимания. Короче, теперь вы знаете, почему я такой. Почему я предпочитаю с друзьями пить чай и курить кальян. Тот случай переполнил и без того небольшую чашечку моего терпения. Возможно, здесь должна быть какая-то высокомудрая Мараль, но я не педагог младших классов, простите. Да и работы дофига.

Это жизнь…

Намедни вечером, сижу я, сытый, у зомбоящика, он показывает весёлые картинки из буржуазной жизни, причудливые блюда разной кухни и всё такое. А я полуживой от усталости. Что-то Накатило. Отпил лагавулина немножечко и дальше сижу. И вот, моя любимая девушка присаживается рядышком, вся покрытая урчащими котами, и говорит:

– Рыженький, может, ты завтра в какой-нибудь ресторан сходишь позавтракать? А то у нас в холодильнике всё закончилось.

Тут во мне пробудилась внутренняя жаба и давай недовольно квакать что-то мутное, там ещё были слова «деньги», «поприжаться» и, кажется, прозвучала фраза про «немного сэкономить». И тут она наклоняется ко мне. гладит так по голове, знаете, как только любимые люди умеют, и говорит:

– Рыженький, неужели ты ещё не понял? Будущее ведь может и не наступить.

Любите друг друга, ребята. Зверей любите, людей всяких, хоть это и тяжеловато порой. Никто не вечен. Никто.