Новости самоизолированного города

Сегодня в парке видел женщину с собакой. Женщина как женщина, в маске. А вот на собулю дворянской породы она надела здоровенные очки как для страйкбола, только в алой оправе. А ещё на площади видел женщину в оранжевой маске с чёрными кружевами. Жизнь-то продолжается, товарищи!

Сон мне жолтые огни

к пездам
Щас проснулся в холодном поту. Снилось, что выпиваю я с какими-то лялями в ночном клубе с интерьером в стиле «ар деко», и тут в город входят толпы каких-то людей в форме Первой мировой, начинают обильно стрелять и швырять бомбы. И было их реально дофигища. Ну просто реально некуда бежать.

Ляли в рассыпную, виски пролили, я в панике, люди бегут как куры по всей этой здоровенный торговой галерее. Всюду содом, бабах и диарея. Я попытался выбраться через крышу, связав из скатертей подобие верёвки, но увидел, сколько там ещё этих неприятных чуваков с примкнутыми штыками, принял волевое решение и отпустил верёвку.

Проснулся, проверил: не насрал ли от ужаса в постель? Нет. Мужественный. Не насрал. Вы прослушали отрывок из передачи «Дурацкие откровения провинциального писателя М.».

Про карантин

Я шёл и думал о том, что те шесть-восемь лет, что я провёл на фрилансе, были хоть и непростыми, но очень счастливыми годами. Потому что мой дом – это моё счастье, мой мир, моя тихая гавань. Конечно, я крепкий бесхозяйственник и живу в руинах. Но мои руины мне дороги, они полны уюта и неги. И я реально не понимаю людей – так я думал, пока шёл – которые не знают, чем занять себя дома.

Потом я остановился и вспомнил разные дома, в которых я некогда бывал. И отчего-то в памяти всплыла длинная вереница безликих интерьеров, отличавшихся друг от друга едва ли сильнее, чем яйца в грохотке: вычурные потолки с точечными светильниками, с люстрами, пародирующими люстру в Оперном, тяжёлые шторы, нарядные как халат бухарского эмира и под ними тонкая поддёвка из органзы, как ночнушка. И ламбрекен. Обязательно ебучий ламбрекен. С золотой каймой, или, там, с бахромой, как на старом торшере.

Мысленно я прошёл по этим комнатам и понял, что будь я вором, забравшимся туда, попросту бы не смог узнать, кто тут живёт. Одинаковые как гостиничные номера, с дорогим ламинатом и столами «из массива», ячейки для ночёвки. И снова ёбаный, сука, ламбрекен. О, я ж совсем забыл! Мебельная стенка! Ме-блядь-бе-блядь-льная стенка! Она может быть разной формы, высокая или низенькая, но это она – Святой Грааль отцов и дедов. От шерстяного алтаря – Ковра на стенке – большинство уже избавилось, но вера предков сильна.

Я не понимаю людей, которые не знают, чем занять себя дома. Возможно, это шанс посмотреть на ёбаный золотой ламбрекен и задуматься над тем, что если ты не знаешь, что тебе делать дома, то это – не твой дом? Или это вообще не дом? Не, я понимаю, что если у тебя трое детей и ты живешь вместе с ними и женой и тёщей и козой в однокомнатной хрущёвке – то тут вообще не до скуки. Тут бы с ума не сойти. Но я шёл и почему-то подумал о тех «нормальных людях», которым нечем занять себя в более комфортной обстановке.

А потом я перестал думать обо всякой такой фигне, потому что меня дома ждут мои ласковые и добрые звери, которым надо купить говяжьего фарша, и любимая девушка, которой надо купить сигарет и кофе. Только вот ебучий ламбрекен привязался, блядь, как липучий эстрадный шлягер. Ну-ка фу. Ну-ка, пошёл нахуй, пошёл, сука, висит он мне тут, золотом блестит своим ебучим.

Продолжаю вести наблюдение

Иду, вижу: передо мной идёт девушка с розовыми крылышками за спиной. Подумал: хорошо, что сейчас не эти ваши сладкие советские времена и ей никто не набьёт за это лицо, не наговорит гадостей, не нашипит ей вслед ничего. Просто тёплый день и девушка с крылышками. Хорошо.

Иду, вижу: крупный мужчина кричит в телефон, мол, пошла ты нахуй со своей ревностью, нехуй меня ревновать. И ещё тебе скажу: я тоже тебя ревновать не буду, нахуй надо. А знаешь, почему? Потому что я – самодостаточный. Я уже лет пять на собственном лексусе езжу.

Иду, вижу: идёт крупный парень в очках и без шапки и читает на ходу глянцевый журнал. Бумажный глянцевый журнал. Когда я обгонял его, он повернул ко мне очкастое лицо и сказал: мужик, у меня пуля в голове. Понял? У меня пуля в голове. Я подумал: ну этот-то хоть честно признался, а сколько их таких просто так по улицам ходит?

Ну и напоследок. Если бы мне кто-то лет тридцать назад сказал, что ко мне в Челябинске (!) подойдёт негр (!) и на английском языке (!) начнёт просить милостыню – я бы нахуй послал. И был бы неправ. Потому что подходил, мерзляво ёжился, просил денег. Я потом долго озирался по сторонам. Нет, вокруг был ни Детройт, ни Филли, вокруг по-прежнему был родимый Челябинск.

Вы прослушали кусочек радиоспектакля «Провинциальный писатель М. в естественной среде обитания».

Всюду жизнь

Как я провёл этим днём:

Ехал на такси из пловной в кальянную, а у водителя на руках сидела маленькая чёрная собака с огромными, как флаги, ушами. «Сейчас, Юки, заедем в КБ, я тебе какого-нибудь «Феликса» куплю», – сказал пожилой водитель. «Она всегда с вами ездит?», – спросил я. «Не, просто сегодня все из дому рано разъехались, а ей скучно, она лаять начинает и выть. Вот и приходится. А то ж они могут и жалобу коллективную написать. Она же, простите за выражение, пиздец дома устраивает». Устроительница пиздеца на вид выглядела килограмма на два. И уши эти ещё. «Сейчас-сейчас, высадим мужчину и покормлю тебя», – ласково сказал водитель. Юки высунулась в приоткрытое окно и пошевелила усами.

А потом радио мне сказало, что нам с вами нечего бояться, потому что есть такое лекарство – арбидол. И оно прям настолько чудесное, что даже короновирус лечит. Так что мы в безопасности, пацаны. Лимон, мёд, аскорбинка и арбидолом сверху заполировать и всё. Короновирусу кранты. Надо китайцам подсказать, а то они-то не в курсе, что у нас такой вот кайнд оф мэджик есть. С нами бог.

На этом мысль останавливается. Сейчас по радио исполняется «Time to say goodbye» Сары Брайтман и Андреа Бочелли. Очень духоподъёмно. Выходной – это хорошо. PS а вот и Queen со своим Kind of Magic. Они мои мысли читают что ли?

Не пропадёт ваш скорбный труд

Декабристы, как ни странно, оставили светлый след в моём девиантном детстве. Правда, сначала туда прокралось наше всё — Александр Сергеич, а остальные на уже унавоженную им почву, так сказать, припёрлись. В один холодный весенний день меня приняли в пионеры и я поехал в Копейск, похвастаться бабушке красным галстуком.

Потом мы, разумеется, с пацанами пошли на болото, чтобы вывозиться в тине и грязи, построить шалаш из камыша, ловить мормыша и личинок стрекозы, запекать в костре картошку, в общем, заниматься всем тем, чем обычно занимаются десятилетние люди.

Потом мы замёрзли и пошли, как были, в тине и травяном соке, к Сане. Или Лёхе, или Серёге, за давностью лет уж не помню, как их звали. Не важно. А важно, что когда с черно-белого телевизора поднимаешь кружевную занавеску, там показывают кино. Телевизор тогда был полным говном, конечно. Всего два канала, которые в обед не показывают (у них же обед), по обоим каналам сплошной кобзон, какое-то документальное говно и новости про рост надоев. Всегда.

А тут вдруг, внезапно, кино. Это был «Дубровский» и оказалось, что вся эта история с медведем и пистолетом, с униженным отцом и местью, и передачами записок Маше через тайное дупло — это лучшее в мире зрелище для пацана. Так я полюбил Пушкина. А потом я попытался его читать (всяко лучше, чем смотреть про неуклонный рост надоев под завывания Зыкиной) и первое, что прочёл, был «Граф Нулин», так моя любовь окрепла и вознеслась до небес, потому что это гомерически смешная поэма.

И так мы добрались до декабристов, через тернии и звёзды моего унылого и страшноватого детства. В библиотеке мне попалась книжка про декабристов и Пушкина, посвящённая их домашним альбомам. У них было такое популярное развлечение — раз уж ты пришёл в гости, выпил хозяйского лафиту, в декольте чужой жене заглянул, да ещё и съел, что нашёл, будь добр, изволь в отместку в альбоме стишок накропать или там рисунок какой нацарапать.

У девочек в моём классе такая болезнь называлась «анкетки» — толстые тетрадки, полные сопливой чуши, принцесс и завитушек. Ну и чо там декабристы ваши, брезгливо протянул я и открыл книжку, потому что там ещё и Пушкин был, а он был пацан, что надо, и трость его весила целый пуд.

И оказалось, что они все, сука, художники и поэты! Все! Все до единого! Что они рисуют как боги и пишут почти как А.С., все эти Кюхли, Пестели и прочие рылеевы. Короче, когда я отдавал книгу обратно в библиотеку, в моих ушах играла траурная музыка. Они оказались живыми, эти чуваки со смешными бакенбардами. Они не будили Герцена, они рисовали, пили шампанское и ухаживали за тогдашними дамами, позволяя себе фривольности. Ну и воевали, конечно. В охренительно красивых доломанах, с щёгольски наброшенными ментиками, в начищенных киверах, с блестящими саблями на охренительных конях.

Такими они и остались в моей памяти. Какими-то живыми. А, вспомнил. Я тогда до смерти хотел научиться рисовать что-то более осмысленное, чем палка-палка-огуречик. Поэтому меня так и зацепил тот факт, что в том кругу это умели делать все, а я, как дебил, какой-то сраной мраморной головы изобразить не могу, не то, что живого человека, сплошные имбецильные круги и «соломенные штрихи». Потом научился, конечно, но это уже другая история.

Вчера вечером мы с пацанами подводили в кальянной итоги года

maksim_bodyagin_pisatelНачну с личного. Итогов года у меня три: я издал 600-страничный роман «Привратник», сменил работу и у меня новый кот. Про работу потом, сейчас про кота. Я точно знаю, что хороший кот сам придёт. После смерти Серечки я долго делал пожелания, чтобы Вася обрёл нового друга. И когда дома появилась Соня, у меня прямо сердце на место встало. Соня как будто всегда жила с нами. Сейчас она пищит, наедает попу, охотится на собачий хвост и хрюкает мне в подмышку. И это очень хорошо.

«Привратник» это моя гордость. Честно говоря, я понятия не имею, как и когда я его написал, это был адов труд, реально просто пахота до скрипа сухожилий, но зато роман получился таким, каким я его задумал. Красивые декорации, глубокие герои, непредсказуемый сюжет — всё, как я люблю. И да, мне хотелось создать мир, не похожий ни на что, и, судя по откликам, у меня получилось.

Если говорить о каких-то профессиональных вещах, я никогда не бываю доволен собой, когда речь идёт о работе, поэтому ничего о работе рассказывать не буду. Скажу лишь, что год был насыщенным и, в целом, неплохим. Не всё удалось, но кое-что сделано. Работа у медиа-менеджера всегда тяжёлая и нервная, но я хорошо знаю и люблю эту работу, поэтому закрываю год с чистой совестью.

А, забыл похвастаться. Несмотря ни на что, мне удалось написать примерно 70 тысяч слов нового романа. Урывками, ночами, но удалось. Это примерно половина. Чего мне не удалось, так это сделать роман самостоятельным произведением. Это прямое продолжение «Привратника», действие там начинается с того момента, когда… Нет, не буду спойлить, но, в общем, похоже, что во вселенной Привратника будет ещё четыре-пять книг. Я постараюсь сделать их не хуже.

Уже есть несколько негодяйских персонажей такой степени злодейства, что вы похолодеете. В новом романе Кромм по-прежнему расследует запутанные дела, матушка Элеа отошла на второй план, но будут новые герои. Вы узнаете, что случилось с Фахрутом, подробнее познакомитесь с Хероном, больше узнаете о ледяном городе и о садах терминатора. И уверен, что вам понравится красивая и капец опасная царица чафали. И да, если вам понравились кане Ине и Юнхелине, вы снова с ними встретитесь. Впрочем, с придурком Потафием тоже, как и с его дочерью, красоткой Хандоре.

И да, там по-прежнему будет вагон кровавых схваток, прикольной летающей фигни и опасных существ. И странных культов. И секса, разумеется. Куда ж без него.


Купить «Привратник», почитать отзывы и всё такое можно либо на Ридеро:
Почитать бесплатно довольно большой кусок (и, да, купить) можно на ЛитРесе

Эполвотч

apple-watch-girl-1200

Apple всё никак не перестанет присылать зазывные письма, но очень странные. Например, щас предлагают мне купить свои «умные часы», чтобы я что? Стал умнее что ли? Я сейчас оставлю в стороне предложение купить наушники по цене среднего крепостного в Челябинске. Я про эполвотч сейчас.

Они красивые, но… Вот у нас на Урале отопительный сезон длится официально восемь месяцев. То есть минимум полгода я хожу одетый как капуста. Я реально одеваюсь по принципу космонавта: никаких щелей в одежде, чтобы космический холод не проник и не скукожил мне тельце до температуры средней сосульки.

То есть, чтобы проверить сообщение, прилетевшее на эполвотч, мне нужно отогнуть манжету перчатки, отогнуть внутреннюю манжету рукава «аляски», отодвинуть рукав свитера, пальцем достать циферблат часов и, сохраняя доброжелательное выражение лица (!), увидеть, что незнакомый придурок ВКонтакте прислал мне стикер. Не слишком ли много ебли на морозе для стикера с собакой?

Я не шучу, я реально проверял всё вот это, весь этот алгоритм со своими обычными наручными часами. Глупыми, но швейцарскими. Я бы понял, если бы эполвотч умели сами выползать из-под многочисленных рукавов и, исполняя джигу, говорили: «Не волнуйтесь, господин! Какой-то хер с бугра, у которого слишком много свободного времени и застарелый инфантилизм 80-го уровня, прислал вам ненужную хуйню. Покарать засранца?». И ты такой: «Покарать!». И эполвотч такие: «Слушаюсь и повинуюсь, мой господин». И посылают на эполвотч засранца электрический заряд такой силы, что у него приступ приапизма потом на неделю и искры с волос три дня слетают. Вот это я понимаю: умные часы.

Здесь должна быть какая-то завершающая мораль, но её нет, поэтому приведу стиховторные строки исполнителя Жара (альбом Love, трек «Укушенный»):

Всех вас надо налайкать
Всем вам надо полайкать
Всех вас надо налайкать
Всех-всех вас надо налайкать

И про мнемотехнику

SalmagundiВчера на шоу «Удивительные люди» чувак из Марокко на спор опознал единственное куриное яйцо из трехсот аналогичных собратьев. Реально, ему показали яйцо, потом спрятали среди длинных рядов других таких же, и он его нашёл.

Ну и специалист по мозгу говорит: наш мозг в течение первого часа забывает 60% информации обо всем, что происходило, а мнемотехника позволяет запоминать гигабайты информации.

Я думаю: ну, да, прикольно. Но мне бы не помешала обратная мнемотехника, чтобы стирать информацию гигабайтами. Произвольно, по нажатию незримой внутренней кнопки. Чтобы не запоминать все яйца, которые я загубил, разбив их завтрак. А наоборот: прослушал хит Led Zeppelin, стёр его из памяти к чертям, только на бумажке себе записал: позырь клип Since I’ve been loving you, с утра включил и также припух, как в первый раз. С танцами и прочим кривлянием.

Я бы тысячу человек так из памяти стёр, терабайты плохих фильмов и мелодий, всю эту пидерсию, которую таксисты слушают по радио. Я даже перечислить не могу, сколько говна я выгреб бы из своих внутренних Авгиевых конюшен. Но нет, там же копится весь этот компост сомнительной пользы. Короче, я за обратную мнемотехнику. Я и без того слишком хорошо помню каждую веснушку юного гандона, с которым мы впервые в жизни пытались разбить друг другу носы. Нам было лет по восемь. Дайте мне волшебный стиратель.

Внезапно про грибы

Начал тут один коммент писать в Фейсбуке, а потом решил: пусть у меня на страничке будет confessional friday сегодня. Сегодня будет признание про грибы.

Я неоднократно ходил по грибы и выяснил печальную истину. Они меня боятся. Всякий раз, когда мне кто-нибудь самодовольно заявлял про бескрайние поля груздей или сплошь покрытые опёнком вырубки, я сардонически поднимал бровь и говорил: да ладно?! Потому что с какими бы грибными чемпионами я не ходил в лес, результат всегда был один и тот же.

«Да, Макс», – говорили они, – «поверь, там грибов как говна». Горы просто. Грибные океаны, прямо вселенная мицелия. Мы на прошлой неделе были, так одна тётенька полезла в гущу лисичек и утонула там нахуй. Не спасли, не смогли вытащить из лисичковой трясины. Только вот, вишь, кольцо с руки снялось. Добротное такое, колхозного дизайна, с рубином на двести граммов.

Угу, говорю. Естественно, мы приезжаем в То Самое тайно-секретное место, где грибы пролезают в нашу вселенную из своей параллельной грибной. И, разумеется, там именно в день моего приезда санитарный день и проход грибам закрыт, поэтому вместо грибов три тощих овода, палая хвоя и бутылка из-под пива «Охота крепкое». И так всегда. Иногда мне в голову даже приходит грустная мысль, что все эти бабки с грибами вдоль дорог на самом деле имеют подпольные грибные фабрики и нихуя в лесу не собирают. Потому что были мы в том лесу: три тощих овода, палая хвоя и бутылка из-под пива «Охота крепкое». И так всегда.