Бытовое

Потея от ужаса, матерясь при воспоминании о предыдущих (тщетных) попытках, нервно жуя усы, провинциальный писатель М. таки накатил на свой старенький макбук-про передовую буржуазную систему эль капитан. Очень трудно быть ламером в цифровую эпоху.

Кот Вася спит, но беззвучно. Пёс Чижик, напротив, сильно храпит во сне. Когда провинциальный писатель М. проходит мимо с дымящейся кружкой чаю, пёс украдкой открывает глаза, но храпеть не перестаёт.

Кстати, сегодня выходил на улицу, чтобы щедро покашлять вирусами на прохожих. На улице обнаружился такой красивый снег, что почти перестал кашлять. Даже сходил на работу, но ненадолго. Остался нерешённым один вопрос: как навсегда сохранить свой голос таким же сексуальным, с животными обертонами, сделавшими бы честь томвэйцовскому дяде Вернону? Пока наша наука не даёт ответа. А пёс и кот заговорщицки молчат.

451 по Фаренгейту

Короче, у меня тут надысь была регрессия в подростковость. Я тут лежу-болею (причём куда горше, чем в декабре: дикий кашель, бессилие – всё вот это вот), решил что-нибудь почитать. Достал айпад, наковырял там «451 по Фаренгейту» Брэдбери, который читал последний раз еще в прошлом веке, когда интернета не было даже в головах отечественных писателей-фантастов.

Чему удивился? Тому, насколько податлив подростковый мозг: оказывается, я помню целые куски из романа, такое ощущение, что они прямо впечатались в юного-меня. Серьёзно. Брэдбери никогда не был самым любимым из моих писателей, я сроду б не сказал, что он оказал на меня какое-то влияние. А вот поди ж ты. Кусками прямо. Это я к тому, что уважаемые товарищи-родители, подсовывайте чадам правильные тексты, а то они без вас такого назапоминают, что содрогнётесь потом.

Я помню, что Брэдбери очень поэтичен, и когда читаешь его «Дзен и искусство написания книг», понимаешь, почему. Он там довольно подробно расписывает всю методику, которую применяет к писательскому ремеслу. Я помню эту поэтичность по его «Марсианским хроникам» (вещь, которая мне понравилась у него более всего). Но поэтичность 451 меня удивила ещё сильнее, поскольку я её не запомнил.

Ну и ещё одно открытие. Всё мэтры и гуру учат нас прописывать главного героя таким, чтобы он был очень привлекательным. А у меня незадача: главный герой романа «Привратник», над которым я работаю прямо сейчас, Виктор Кромм (читавшие «Сонницу» поймут) – не очень приятный человек, мягко говоря. Он – убийца и шпион, поэтому далёк от пионерских идеалов. Я ужасно переживал по этому поводу до вчерашнего дня. Ну, то есть, Кромм может быть милым, но он из породы тех людей, что рассуждают за столом о погоде и ломают людям пальцы с одинаково милой улыбкой.

Но Брэдбери освободил меня от сомнений, потому что главный герой 451 Гай Монтэг – инфантильный мудак. Ни украсть, ни покараулить. Недаром, 451 был важнейшим текстом в советском каноне. Монтэг кажется очень советским персонажем. Отсюда открытие: не бойся ошибок, все великие из когда-нибудь уже сделали.

Ну ещё одно открытие вытекает из предыдущего пассажа. Поскольку 451 в СССР любили за обличение западной бездуховности, а сейчас она пришла к нам и мы стремительно обуржуазились так, что небу тошно, роман местами читается сейчас как откровение. Там тебе и оглупление масс, и истоки «дубины толерантности» и всё остальное. Простым понятным языком брандмейстера Битти.

В общем, получил массу удовольствия. А теперь, извините, мне надо пойти в ванную покашлять, их меня, кажется, выделяется какая-то инопланетная слизь, буэ.

Первый набросок романа «Привратник» готов

Итак, 8-е января, последний день каникул. Только что окончил первый набросок детективного романа «Привратник», третьей книги в цикле «Машина снов». Осталось дописать эпилог и ещё несколько неключевых сцен.

Я начал работу над ним в прошлом январе. Как раз во время подготовки курса сторителлинга и редактуры «Сонницы». На обдумывание сеттинга, героев и сюжета ушёл практически весь месяц. Летом был большой перерыв, связанный со сменой места работы. Строго говоря, все обстоятельства жизни шептали мне: «плюнь, чувак, допишешь как-нибудь потом». Но я не плюнул. Я мало спал, жрал, что попало, забросил тренировки, но старался писать хотя бы по абзацу каждый день. На планшете, на компьютере и даже с телефона. И вот только что завершил основную часть работы. Это означает, что весной «Привратник» увидит свет. Хочется от души вмазать вискаря, честно.

По первым прикидкам, текст «Привратника» – это около 40 глав, порядка 500 страниц текста. В общем, по объёму почти как «Машина снов». Хотя, есть вариант, что ещё немного распухнет, так как первые наброски у меня обычно куда более схематичны, чем финальные.

Что там будет? Дистопичное будущее, странная цивилизация, паразитирующая на обломках великих городов прошлого. Дальше всё, о чём я двано мечтал написать: два убийства, ограниченный круг подозреваемых, мотивы для убийства есть у каждого. Поскольку читатели просили сделать красивую сказку, я пошёл им навстречу, соорудив замечательные декорации, ничуть не хуже, чем условная средневековая страна Катай в «Машине снов».

При этом, в странных декорациях действуют вполне себе живые люди, которые любят, ненавидят, скрывают свои грешки, пытаются пиариться на мнимых достоинствах и занимаются всем тем же, что и в наши дни. Мне кажется, тем, кто любит фантастику, понравятся странные машины и опасные существа. Тем, кто любит книги о людях, понравятся любовно сконструированные герои. В общем, ждите. Уже скоро «Привратник» появится в магазинах электронных книг.

А через пару недель, уйдя в отпуск, я начну придумывать продолжение. Основная задача – сделать его таким, чтобы все книги цикла можно было читать независимо друг от друга. Полагаю, будет интересно.

Из дневников писателя

А ещё иду вчера с Чижонком по парку, смотрю стоит мужичок и остервенело бьёт кайлом землю. Подошёл поближе, он поворачивается и говорит:
– Вот собачку хочу похоронить.

Лицо красное, нескольких зубов нет, на вид мужичку лет под шестьдесят и он совершенно остекленел от горя. Я говорю, мол, вы только порошку стирального не забудьте насыпать на труп, потому что бродячие же ходят, откопают. Он нас поблагодарил, снова взялся за кайло, а мы пошли.

А сегодня идём той же тропинкой, снег в этом месте утоптан и красивая бумажная роза лежит. Похоронил, значит. И так, сука, сердце защемило. И вот в этой вот эмпатии самая большая проблема для писателя. Потому что в той фазе, когда конструируешь внутренние конфликты героев, эмпатия возрастает over 80 lvl, ты словно со снятой кожей живёшь. И мужичок ещё этот… В другой бы раз мимо прошёл, не взглянул бы даже. А тут…

Смотришь в эти красные глаза с узкими от алкоголя зрачками и понимаешь, что боль одного человека совершенно не отличается от боли, допустим, семидесяти человек, или ста, там. И всё это аж вскрывает впополам. И вот это – самая большая для меня проблема, а не выдуманный «писательский блок» или воспетые романтичными говнарями «муки творчества». Чушь это всё. А вот эмпатия – реальная беда, потому что надо жить, надо ходить на работу, надо держать осанку. А тут роза эта бумажная.

Как я был мужиком в 2018 году

Вдогонку к подведению итогов года. Надо же и забавное рассказать. Друзья знают, что я вредный и когда мне не нравится то, что другие хвалят, я обязательно себя проверю на предмет «не дурак ли я?».

Так я в этом году сходил на футбол. Типа проверить себя: мужик ли я? Не тварь ли я дрожащая? Есть ли ягоды в ягодицах? Я до этого слышал, что мужики ходят на футбол в разные заведения. Поэтому отправился в любимую кальянную посмотреть на футбольный матч «Россия – Хорватия». Как настоящий мужик: почесал яйца, насупил брови и пошёл на футбол. Сам! Своими ногами! Сроду футбол никогда не смотрел и считал его зрелищем скучным до зевоты. Но тут такое дело – матч века, вся пурга. Пошёл. Атмосфера праздника: диванчики сдвинуты, народ братается, пиво рекой. Всё замерло в радостном ожидании. Я тоже как бы влился.

Честно… Хватило меня ненадолго. Ну, то есть, они классно бегали. Аудитория очень живо реагировала. Потом я отвлёкся за пивом, а когда снова вернулся к экрану они всё ещё бегали с мячом. Да вы издеваетесь, блядь? Вы уже двадцать минут бегаете! Я спросил у соседа, сколько они ещё будут бегать. «Половину этого периода и ещё следующий, всего около часу получается», ответил мой визави. Штаблеать?! Тут я ощутил сильное желание переключиться с пива на чачу.

Я закрыл лицо руками, чтобы немного повыть, пока никто не видит, потому что все смотрят на футбольное бегание. И тут вдруг голос комментатора закричал: внимание, опасный момент! И потом через секунду: како-о-ой моме-е-ент! Я отнял руки, чтобы посмотреть, что там за опасный момент такой. Там какой-то чувак пробежал мимо ворот другого чувака. Естественно, с мячом. И это они называют опасным моментом. И это вот это вот вы называете опасным моментом? Я вам расскажу, что такое опасный момент.

В 1985 году мы с Лёвкой вышли вечером из дома пионеров Советского района и почти сходу попали на войну. Буквально врезались в толпу доваторских, которые шли куда-то с кольями и цепями. Нас было двое, их – примерно годзиллион. Они жевали человечину, курили ягель, а их глаза светились в темноте. Они сказали «стоять, блядь» и мы побежали. Когда мы добежали до «Пейте чёрный кофе» я почувствовал во рту вкус собственной крови, но эти пидарасы не отставали. Они хотели сделать из наших глаз холодец, из позвонков свистульки, а из мошонок – фаршированные яйца. А из остального – котлеты навертеть.

Они гнали нас аж до «Уральских пельменей», обдавая нас матом и смрадным дыханием, в котором смешались дым сигарет «Стюардесса», выхлоп портвейна 777 и желание убивать. Когда мы с Лёвкой, наконец, добежали до нашего подъезда, из темноты на нас выпрыгнули мусора с криком «руки в гору!» и стали нас шмонать. И знаете, чо? Я никогда в жизни так не радовался мусорам. «Родненькие», сказали мы с Лёвкой и прослезились. И мусора тоже прослезились в ответ.

Вот это, блядь, был опасный момент! Это был пиздец какой опасный момент, он был такой опасный, что мы бежали как лани, ради спасения наших жизней. А тут чувак с мячом пробежал мимо другого чувака с мячом. И это еще только двадцать вторая минута, и этих минут будет ещё примерно час.

Я начал рассматривать сидящих людей и слушать, что они говорят. Я подумал, что если накачу чачи, то во мне всколыхнётся инстинкт берсерка. А ведь я люблю эту кальянную, и тех людей которые там собираются. Поэтому чаче я сказал решительное «нет». Шла двадцать третья минута матча. К счастью, четыре пива за двадцать минут тоже делают своё дело и дальнейшие события заволокло кальянным дымом и футбол всё-так кончился. Все ужасно кричали. Кто выиграл, я не запомнил. Счёт не запомнил тем более.

Зато я теперь в ладу с собой. Теперь, когда мне говорят про футбол, я с умным видом могу сказать: «Я тоже смотрел футбол. Спасибо, достаточно».


Кстати, в честь Нового года Ridero продаёт мой роман «Сонница» с большой скидкой. Его можно купить в интернет-магазине Rideró и в приложении RideroStore. Мне будет приятно, если вы захотите прочитать его. Чтобы воспользоваться скидкой, просто перейдите по ссылке: https://ridero.ru/books/sonnica/ (это первый том –20%) или https://ridero.ru/books/sonnica_1/ (это второй том – 30%).

Итоги года (отчётное)

_DSC0604

Все подводят итоги года, «ну и я побежал». Собственно, годных итогов-то, не так и много. Зато хорошие. Во-первых, успешный курс сторителлинга, который я весьма успешно провёл минувшей зимой. Он собран не на отвлечённо-теоретической основе, каждые его постулаты я выстрадал во время практической работы над текстами. Поэтому, когда я читал его слушателям, то меня прямо распирало от гордости, что люди не уходят. Реально, без рекламы около сотни слушателей приходили в Публичку каждую субботу шесть недель подряд и слушали довольно длинную лекцию. Потом ещё и вопросы задавали.

Сейчас меня часто спрашивают, скоро ли будет следующий курс. Не знаю. Потому что бесплатно я обучаю только боевым искусствам и только узкий круг друзей (вру, из-за плотного графика я и это забросил, это один из печальных итогов года). А вот курс по сторителлингу стоит денег. Я провел за последние полгода порядка десяти переговоров, но они пока ничем не увенчались. А я работаю дофига, поэтому категорически не готов сейчас заниматься продвижением курса в качестве менеджера самого себя. Кстати, по причине занятости я не могу заниматься и он-лайновыми курсами тоже. Я реально либо работаю, либо сплю.

Во-вторых, перед майскими праздниками, благодаря девочкам из A Table gallery, я выступил перед публикой с текстами и оказалось, что люди реально полтора часа готовы были сидеть и слушать. Не, я знаю, что хорошо владею аудиторией, но полтора часа? Текстов? Офигеть. Короче, если выгонят с работы, пойду в стендаперы. Это я ещё трезвый был, кстати.

В-третьих, главное достижение года. Мне удалось опубликовать «Сонницу», но не в этом счастье. А в том, что мне удалось написать 900-страничный (вдумайтесь только, самому страшно) роман, который цепляет читателя с первой страницы и не отпускает до самого конца. Повествование охватывает тридцать лет, там десятки героев, несколько сюжетных линий, но мне удалось! Пять лет труда вложено.

Зато за эти годы я набил все писательские шишки, которые мог, и теперь технологизировал процесс настолько, что удаётся избавиться от большинства проблем ещё на старте.

Главная же засада года – нехватка времени. Я не занимался музыкой (хотя собирался), почти ничего не нарисовал (хотя надо хотя бы попробовать иллюстрации к собственной книге сделать), почти не занимался боевыми искусствами (хотя есть интересные наработки и надо их осваивать), запустил здоровье (хотя пытаюсь починить сейчас) и преступно мало гулял. Зато совершил множество внутренних открытий. В общем, как-то так идут дела. И я продолжаю писать следующий роман, который хочу выпустить уже весной.


Роман «Сонница» в электронном и бумажном виде (по предзаказу) доступен по этой ссылке

На бегу

Иду по улице, навстречу гопник. Ну, то есть такой характернейший типаж, весь гнутый, как окурок давленый, шапка-пидорка на затылке еле держится, отчего шея быковато выдаётся вперёд, во взгляде – мутноватый поиск бабла-врага-сижки-пиваса-ганджубаса. Чебурашковый полупердончик поверх спортивного костюма abibas. Дерьмотиновые кроссовки аналогичного бренда. Цвет лица более всего напоминает осадок в давно немытом чайном стакане. В руке на отлёте он держит бумажный стаканчик с кофем. Я знаю, что с кофе. Но такие парни могут только «с кофем».

А впереди меня еле скрипит величественный дед, под два метра ростом, но такой старый, будто бы хоть сейчас к Безносой на свиданку. Чистенький такой, брючки отутюженные, складочки как лезвие. И тут деда видит на снегу пятирублёвую монету. И начинает за ней нагибаться. Траектории движения гопника с кофем и деды, стремящегося к обогащению, неумолимо сближаются. Деда нагибается уже больше двух минут. Он вкладывает в это движение столько усилий, что монета сейчас, кажется, засветится. Он всё ещё упорно нагибается, но до пятирублёвика всё ещё остаётся примерно метр.

И тут гопник в одно движение присаживается, подхватывает монету и протягивает деду: «Держи, отец». И лицо гопника вдруг внезапно превращается в простоватое лицо парня, которого где-то ждут пара детишек и смешливая жена. Улыбка освещает его изнутри, будто где-то внутри, возле сердца включился фонарик. Деда скрипит что-то благодарственное и шаркает дальше. А парень стоит со своим кофем, до сих пор не распрямившись до конца и светится.

Воистину, жизнь больше литературы. Я бы не смог придумать ни такого выпуклого гопника, ни такого колоритного деду. Ни монету эту. Ни это спонтанное проявление доброты, такое охуенное в эту грязную бесснежную зиму.

Когтеточка

Купил когтеточку. Не помню, кто из френдов писал, что когда впервые увидел слово «когтеточка» написанным, то сперва долго думал, где бы тут поставить ударение, а затем немедленно умилился. Есть в этом слове некий запас нежности.

А у меня Вася, у него запаса нежности хватит на небольшую планету, мне кажется. Вот только когти у него подобны ятаганам, хладны и востры. Серьёзно, поразительно когтистая зверь. Поэтому когтеточка. Мой старый друг научил меня, что правильная когтеточка должна быть картонной. В магазине мне дали к ней пакетик с приворотным зельем, чтобы типа посыпаешь картонку этой хохотун-травой и всё. Кот уже себе не принадлежит, а принадлежит когтеточке.

мы с васей

К сожалению, на пёсов зелье действует не хуже. Чижик сказал, что ему очень нравится такая когтеточка и попытался унести её к себе в гнездо. Потом попытался съесть её на месте, раз уж в гнездо нельзя. Потом обиделся и спрятался за штору, откуда грустно взирал, словно невеста, оставшаяся единственной трезвой на хмельном брачном пиру.

Вася же, в свою очередь, потёрся об когтеточку лицом, повалялся спиной, погрыз за угол, потом обнаружил, что на ней ужасно удобно сидеть. Я возил его мягкими лапами по картонке, напомнил про зелье, доставал из него когти — никак. Сидеть, говорит, удобно, а так я и не знаю, нафига вы шестьсот рублей на неё потратили, вместо того, чтобы три килограмма мойвы на эти деньги купить честному коту.

Так прошли три дня. Чиж пытался унести картонку к себе, Вася на ней упрямо валялся. Чиж пытался умыкнуть её вместе с котом, Вася выразил ноту протеста. У меня перекосило систему на маке, я смотрел в прайс-лист новых маков и держался за сердце, немного всхлипывая. Любимая девушка варила мне полезный кисель и гладила меня по колючей голове.

И тут до Васи дошло: так во-о-от почему она называется когтеточкой?! Да она ж вон какая! Ах вот зачем тут всё так придумали! Чиж сказал: ну всё не видать мне теперь этой вкусной штуки. Я сказал: [длинная матерная тирада]. Моя любимая девушка сказала: Рыженький, пей кисель, его много. Мак дилинькнул и починился. Покой и радость вернулись в дом.

Dead Мороз

На днях коллеги по работе отыскали большую белую доску и маркер, чтобы писать на ней что-нибудь дельное. Девочки тут же написали на ней, сколько осталось дней до Нового года и нарисовали пару колючих веточек с шариками. На этом юные сердца не успокоились:
— Максим Александрович, а нарисуйте тоже что-нибудь новогоднее, Дедморозика, например.

дедмороз

Я же не мог обмануть ожидания вверенного мне коллектива, пришлось вспоминать, как рисовать. Получился не просто Dead Мороз, а ещё и со Снегурочкой. По-моему, вышло миленько. Праздник к нам приходит.

Сердечки

Сегодня ушла из жизни частичка меня. Оборвалась незримая нить, долгие годы связывавшая меня с выдающимся философом современности Гомером Абрахамовичем Симпсоном. Угасли навек мои милые трусы с алыми сердечками. Почти как у него.

Сегодня я простился с ними — теми, кому долгие годы доверял заботиться о том, что делает мужчину мужчиной. На склоне лет они, конечно, уже были совсем не такими, что некогда гордо реяли на вешалке магазина «Кышытмский трикотаж». Почти истлевшие, долгие годы опаляемые жаром моего тела, они превратились в тончайшую паутинку, почти невидимую невооружённым глазом ажурную сеточку из крохотных дырочек. Но эти алые сердечки, будем честны, пламенели чистым революционным кумачом до той последней минуты, когда смрадная пасть мусоропровода приняла их в себя навеки.

Не буду скрывать,, скупая мужская слеза предательски вздулась у меня под носом в эту минуту. На секунду я отчаялся: «Что же я буду делать? Ведь на Урале жить совершенно без трусов невозможно. Ведь мы не Средиземноморье и не острова Карибского бассейна (всхлипнул)». Однако, решение пришло в следующую секунду. Через полчаса я уже стал обладателем новехоньких трусов брутально-камуфлированной расцветки, усеянных красными звёздами.

Я и раньше любил Родину, но теперь ощущаю, что прямо плюс 20 см к патриотизму получил. Поступь стала увереннее, в глазах заиграл стальной отблеск, появилась пусть и не выправка, но, по крайней мере, нечто похожее на осанку. Втянулся живот. Ноздри раздуваются от энергии, как у Конька-горбунка. На меня оглядываются молодые женщины.

Верно говорят классики, простигосподи, фен-шуя: там, где полно старого, нет места ничему новому. Друзья, не цепляйтесь за прошлое, оно уже прошло. Вперёд, навстречу новым открытиям. Короче, теперь ищу, чего бы ещё выбросить. Аж зудит.