Здравствуй, страна героев

Про философию «активных, позитивных, нацеленных на успех» ещё Сергей Донатович Довлатов писал:

«В Тбилиси проходила конференция: «Оптимизм советской литературы». Среди других выступал поэт Наровчатов. Говорил на тему безграничного оптимизма советской литературы. Затем вышел на трибуну грузинский писатель Кемоклидзе:
– Вопрос предыдущему оратору.
– Слушаю вас, – откликнулся Наровчатов.
– Я хочу спросить насчет Байрона. Он был молодой?
– Да, – удивился Наровчатов, – Байрон погиб сравнительно молодым человеком. А что? Почему вы об этом спрашиваете?
– Еще один вопрос насчет Байрона. Он был красивый?
– Да. Байрон обладал чрезвычайно эффектной внешностью. Это общеизвестно…
– И еще один вопрос насчет того же Байрона. Он был зажиточный?
– Ну, разумеется. Он был лорд. У него был замок… Ей-Богу. какие-то странные вопросы…
– И последний вопрос насчет Байрона. Он был талантливый?
– Байрон величайший поэт Англии! Я не понимаю, в чем дело?!
– Сейчас поймешь. Вот посмотри на Байрона. Он был молодой, красивый, зажиточный и талантливый. И он был пессимист. А ты старый, нищий, уродливый и бездарный. И ты оптимист!».

Больше тут добавить нечего, мне кажется.

Чайна Мьевиль на наших экранах

ICULT CHINA MIEVILLE FOTO ERNEST ALOS

ICULT CHINA MIEVILLE FOTO ERNEST ALOS

Ура-ура! Благая весть! Чайну Мьевиля, наконец-то, экранизируют. Романы у него неоднородные, конечно, но «Вокзал потерянных снов» я считаю лучшим в мире стимпанком, а «Шрам», действие которого разворачивается в тех же декорациях (или сеттинге, как сейчас модно это называть) – одним из лучших шпионских триллеров.  Я уже плакал, что никто из правильных режиссёров не берётся экранизировать его книги. И вот…

Вчера я открыл его относительно свежий детективный роман «Город и город», сразу проглотив полсотни страниц перед сном, а сегодня мне прислали ссылку, заставившую читательское сердечко встрепетнуть:

Независимая студия Mammoth Screen для канала BBC Two снимет мини-сериал по книге «Город и город». Выйдет четыре часовых эпизода. Сценаристом выступил Тони Грисони («Молодой папа»), а продюсером — Том Шекланд. Главную роль исполнит Дэвид Моррисси (Губернатор из «Ходячих мертвецов»). Выход «Города и города» на экране — в 2018 году.

 

«Город и город» — это нуарный детектив с элементами научной фантастики. По сюжету инспектор Тьядора Борлу расследует особо опасные преступления. Обнаруженный труп предвещал стандартное дело. Только вот позже обнаруживается, что убийство совершили в одном городе, а девушку обнаружили в другом. Это два ненавидящих друг друга населенных пункта, границу между которыми пересекать никому нельзя…

Ожидания редакции fanzon:

Сериал уже отснят, и Мьевиль доволен проделанной работой. По его словам, сценарий получится максимально приближенным к оригиналу, но вместе с тем туда привнесли нечто свежее. Оснований не верить Мьевилю у нас нет — просто дождемся выхода и насладимся добротной историей.

Прямо потираю ручонки в предвкушении.

Герман Кох «Ужин»

кох_ужин«Роман, спровоцировавший общественную дискуссию», «кризис европейских ценностей», «социальная сатира», «раскол общественного мнения» – всё это, конечно, полная хуйня. И этой хуйни, товарищи, об этом романе написано много. Это, кстати, понятно, поскольку для маленькой Голландии бестселлер с тиражом более миллиона проданных экземпляров – это большое событие, а вокруг большого события всегда много хуйни. Почему «хуйни»? Потом что «Ужин» – это во-первых книга о людях, и только во-вторых – о ценностном кризисе и так далее.

Я проглотил роман за несколько часов, ни разу не оторвавшись от чтения. Если бы он был о «кризисе европейских ценностей», я бросил бы через полчаса. Я не в Европе живу, мне до эфемерного кризиса каких-то ценностей столько же дела, сколько до ностальгии просвещённой части иранцев по свободным временам доисламской поры. Ну, прикольно, чо. Но не цепляет ваще.

кох

А «Ужин» цепляет и ещё как. Потому что Кох спрашивает «А что ты будешь делать, если твой ребёнок совершил преступление?»; «А как далеко ты можешь зайти, защищая свою семью? А ты уверен?»; «Бить или не бить – вот в чём вопрос?». И там таких вопросов очень много, но как всякий нормальный писатель Кох не превращает всю эту историю в назидание, а предоставляет читателю разбираться с этими вопросами самому.

«Ужин» весьма изящно сконструирован. Кох идёт тропой, проторенной Вирджинией Вулф, написавшей в 1927 году «На маяк». Помню, когда после падения «железного занавеса», я прочёл этот роман, будучи студентом, мне показалось, что у меня третий глаз открылся реально. Вулф использует приём, подробно разобранный в потрясающей книжке Эрика Ауэрбаха «Мимесис», в главе «Бурый чулок». Миссис Рамзи примеряет только связанный чулок на ногу сына и в этот момент у неё перед глазами проносятся сцены из жизни, между двумя репликами в духе «не вертись» и «стой спокойно» умещаются две страницы текста. Границы внешней и внутренней реальности полностью размываются и ты туда проваливаешься, как в омут.

Вирджиния Вулф

Вирджиния Вулф

Кох сделал свою книгу сходным образом: формально в романе описан ужин двух голландских пар в фешенебельном ресторане. Но сюжет не в этом, а в том, что происходит в голове героя-повествователя, Паула Ломана, чьими глазами мы и видим всё происходящее. И там моё любимое – что скрывается за внешним благополучием двух буржуазных семей из высшего общества? Ибо старший брат Ломана Серж претендует на пост главы правительства, он – рок-звезда местной политики, а вот сам Паул – социопат, сидящий на таблеточках. Плюс ещё их славные детки.

кох ещё

Я бы призвал читателя не знакомиться с рецензиями на «Ужин», во избежание поглощения спойлеров и хуйни про «кризисы ценностей», а сосредоточиться на собственных ощущениях. Тогда роман действительно встряхнёт. Кох молодчина. Я параноик, всех подозреваю в спекулятивности и провокациях, но Кох и вправду молодец. Книжка хороша, это не Прилепин с его лобовыми провокациями, выносящими его тексты за границы определения «литература». Кох сбил ядрёный коктейль из семейной саги и психологического детектива, получилось весьма бодряще.

Даниэль Кельман «Ф»

Роман озаглавлен всего одной буквой. Чёрт. Надо срочно придумать, что про него сказать. Не так-то это и просто. Я провалился в него, как в чёрную дыру на два дня. Два дня я только и думал о том, как бы поскорее вернуться к чтению. Если Франзена я растягивал изо всех сил, пытаясь отсрочить неизбежное окончания романа, то Кельмана растянуть было невозможно, он полностью меня захватил и волок за сюжетом, меня несло как по водяному жёлобу в аквапарке.

kehlmann-f

Роман небольшой. На вопрос «о чём он?» я сначала нечленораздельно помычал, потом глубокомысленно сказал: «о жизни, о чём же ещё может повествовать хороший роман?». Неудачливый писатель Артур Фридлянд, как может, воспитывает сыновей-близнецов, его романы никому не нужны, он неудачник. Ещё у него есть сын от первого брака, которого он пытается подружить с близнецами. Вместе они едут на выступление гипнотизёра, после чего, Артур бросает всё и исчезает.

Позже начинают выходить книги за его авторством, чтение которых приводит кого-то к самоубийству, а кого-то в – дурдом. Он продолжает жить непонятно, где и непонятно, как, скрываясь ото всех. Тут я бы на месте Кельмана начал фигачить дикий детектив про книги-убийцы, но он начинает совершенно иной сюжет, куда более замысловатый, жизненный и интересный.

Тут тебе и финансовый кризис 2008 года, и отчаянные попытки выбраться из трясины безверия, и исследование природы художественного творчества и, что ещё более интересно, природы обыденности и бездарности. Иногда он напоминает в сто раз улучшенную версию Патриции Хайсмит с её мистером Рипли. А иногда – Милорада Павича, мастера подвязывать все расплетённые ниточки сюжета в один красивый узел. Да, собственно, он напоминает всех «магических реалистов» сразу.

Роман очень интересно сконструирован. Ни лишних героев, ни лишних деталей, всё к месту. Всё взаимосвязано. По-немецки аккуратно. И вместе с тем, очень пробирающе. Уверен, что перечитаю его ещё, как минимум, пару раз.

PS: Вот тут Франзен интервьюирует Кельмана. На бусурманском, естественно

Фак


Читаю мемуары Энтони Кидиса «Scar tissue» (Паутина шрамов), увлекательное для давнего фаната Red Hot Chilly Peppers чтение, надо сказать. Я уж не говорю, что ему в старших классах довелось переночевать в одной кровати с обнажённой Шер (в старших классах, узнав об этом факте, я бы просто сдох от зависти), там вообще много забавного. Вот, например, школьные годы чудесные: 

«Меня выбрали делать доклад о Юрае Пи Леви, великом американском офицере флота. В процессе моего исследования я открыл происхождение слова «fuck». Оно происходило от ранних регистрационных журналов, которые хранил у себя капитан. Если члена команды наказывали за половое сношение, оно заносилось в журнал словом «FUCK» (оно означало незаконное половое сношение). Это был слишком примечательный факт, чтобы не поделиться им с классом». 

Именно слово FUCK я и повторяю уже полчаса, ибо у меня внезапно решил треснуть зуб. FUCK FUCK FUCK FUCK, вот и сейчас, простите за кривой почерк. 

Моя новая книга уже в продаже!

Зелёные_холодные_уральские_помидоры_Макс_Бодягин

Итак, свершилось! Моя книга рассказов прошла модерацию (я сильно переживал, что она не будет одобрена к изданию), получила рейтинг 18+ и уже доступна на Amazon. Цену выставлял не я, а издатель, не обессудьте. Позже будет доступна и в русских магазинах. Я оповещу, когда это произойдёт. Вот официальный сайт книги на «Ридеро».

UPD: там можно, оказывается, бесплатно прочесть 25% книги, так что welcome

Вот прямая ссылка на Amazon.

Литература и соцсети

Литературовед Сергей Оробий в своей колонке написал: «Одни возразят, что фейсбук не литература и никогда ею не будет. Другие вспомнят, что Юрий Тынянов когда-то советовал не заморачиваться с маркировкой границ литературы, призывая к описанию литературного факта.

«Определения литературы, оперирующие с ее «основными» чертами, наталкиваются на живой литературный факт. Тогда как твердое определение литературы делается все труднее, любой современник укажет вам пальцем, что такое литературный факт… Стареющий современник, переживший одну-две, а то и больше литературные революции, заметит, что в его время такое-то явление не было литературным фактом, а теперь стало, и наоборот. Журналы, альманахи существовали и до нашего времени, но только в наше время они сознаются своеобразным «литературным произведением», «литературным фактом». Заумь была всегда — была в языке детей, сектантов и т. д., но только в наше время она стала литературным фактом и т.д.», – писал Тынянов.

Так вот, фейсбук определенно стал литературным фактом. Прежде всего, он потеснил из читательского обихода роман и помог переосмыслить анекдот. Он коллосально ускорила литературную жизнь — но и сделал ее куда более разреженной. Об этом сейчас рассуждают многие, в частности, Евгений Ермолин, заметивший, что литературу настиг коммуникативный коллапс: в разреженном литературном пространстве не порождается резонанс.

«Лучшая для меня проза момента — это моя флента в фейсбуке. Это самый несомненный способ жить сегодня. Вы даже не догадываетесь, какие там шедевральные сюжеты, какая в итоге фантастическая, перманентно обновляющаяся полифония! Нюанс в том, что эту фленту знаю только я. Да, вот так устроена актуальная словесность в ее наиболее адекватном реальному читательскому спросу предложению».

Полный текст доступен по ссылке

Культурно-советское

В СССР у большинства моих знакомых были общие культурные коды. Например, заходя в гости к совершенно разным людям, я видел одни и те же книжные обложки, скульптурки, камлинское литьё, даже тарелки-ложки.

Но иногда что-то выбивалось из общей колеи. Например, мы с моей любимой девушкой как-то обсуждали аниме про Джека и волшебные бобы, которое смотрели классе в первом, и которое большинство наших знакомых-одногодок не видело.
великий охотник микас пупкус
В то же время, в середине-конце 70-х у меня была обожаемая книжка Витаутаса Петкявичуса «Великий охотник Микас Пупкус», которая казалась мне гомерически смешной. У всех были Карлсоны, Моховые Бороды и Мэри Поппинсы, а у меня такой роскоши тогда не было, страдал ужасно. Но зато был «пупкусов Чюпкус» (это пёс) и прочая банда. И была ещё какая-то изданная в Болгарии книжка про дракона со смешным скруглённым шрифтом, не помню, увы, ни названия ни автора. Если кто понимает, о чём речь, дайте знать, пожалуйста.

А у вас были какие-то «необщие» редкости в детстве?

Первый в мире блоггер

Короче, весной полифазный сон, похоже, делает меня не только рассеянным, но и слегка романтичным. Пришёл с тренировки (упахался там безжалостно), плюхнулся на диван, в рёбра упёрлось что-то жёсткое – оказалось бумажный томик Сэй Сёнагон. С трудом вспомнил, что читал его поутру, по обыкновению, варясь в ванне. Продолжил на диванчике, да так и уснул среди котов.

Сэй_Сёнагон_Записки_у_изголовья

Сэй Сёнагон, между прочим, первый настоящий блоггер. Свои «Записки у изголовья» она писала предположительно между 1001 и 1010 годом. Мы бы так и не узнали о них, ибо писала девушка для себя, но к счастью, какой-то древнеяпонский балбес утащил её интимный дневник с собой и книга стала популярной. Там про всё: про двор юной императрицы Тэйси, про быт, про то как «госпожа кошка, служившая при дворе, была удостоена шапки чиновников пятого ранга, и ее почтительно титуловали госпожой мебу», про мосты, проду и станции, про наряды, короче – про всё на свете.

В общем, такие тексты вырубают из реальности начисто. Что, в общем, совсем неплохо.

Генис о Бродском


Александр Генис пишет, что Довлатов поражался абсолютным бесстрашием Бродского и далее поясняет: 

«Большая часть жизни, говорил Бродский, уходит на то, чтобы научиться не сгибаться. Считая, что речь идет о властях, я недоумевал, потому что эти конфликты остались в прошлом. Только со временем до меня дошло, что Бродский имел в виду другое: сильнее страха и догмы человека сгибает чужая мысль или пример».