Бенджамин Вуд «Станция на пути туда, где лучше» – и читать страшно, и оторваться невозможно

Сейчас расскажу, что читать на этой неделе. Так, чтобы макнуть лицо в бездну, приглядеться и спустя пару часов обнаружить, что бездна поглотила вас полностью. Дзага-дзага-вжик. Вот первая фраза потрясающего романа Бенджамина Вуда «Станция на пути туда, где лучше»:

«До той кошмарной августовской недели, когда каждый его новый план перечеркивал прежний, а каждое слово прикрывало ложь, я считал отца хорошим человеком, гордился, что мы одной крови».

Прочтя пару рецензий, говоривших о том, что «Станция…» – одна из самых страшных книг в мире, я понадеялся, что в ней, по крайней мере, не будет инцестуозных травм. Хвала Вуду, обошлось без этого. Но когда вы прочтёте «Станцию…», то скорее всего согласитесь с мыслью, что этот жуткий road-trip куда жутче любого романа Стивена нашего Кинга.

Дзага-дзага-вжик. Бессмысленная с виду фраза, которая по прочтении вопьётся вам под кожу, и будет звякать оттуда ещё некоторое время после того, как вы перелистнёте последнюю стрницу. Дзага-дзага-вжик. Мальчик едет с папой исполнить свою мечту. Дзага-дзага-вжик. Папа обещает справиться с задачей. Дзага-дзага-вжик. Он всегда всем всё обещает. Дзага-дзага-вжик. Мальчик будет вспоминать эту неделю всю оставшуюся жизнь.

Перед тем, как засесть за текст Вуда, я (чтобы отвлечься от сложных многослойных текстов) читал «Нетопыря» Ю Несбё – это первая книжка про Харри Холе. Знаете, Несбё считается мастером саспенса, признанным королём детектива. Но когда начинаешь читать Вуда – с первых же абзацев его текст обволакивает тебя как чары сирен. Как будто ты неделю жрал в привокзальной столовке, а потом зашёл в ресторан и тебе дали и стейк, и блины с сёмгой, и фуа-гра, и всё, что душенька пожелает.

Я не хочу даже примерно описывать вам сюжет, чтобы не портить впечатление. Желающие, да погуглят. Но у «Станции…» та же магия, что и у великого романа «Заххок» – и читать страшно, и оторваться невозможно.

«Костяные часы» («The Bone Clocks» 2014 г)

митчелл

Дам ответ на извечный вопрос: «что читать?». роман Дэвида Митчелла «Костяные часы» («The Bone Clocks» 2014 г.) я читал целый месяц. Я читал его утром и ночью, в парке на лавочке, на балконе, в постели, везде, где мог урвать минутку свободного времени. Я вставал утром пораньше, чтобы дочитать очередную главу и доследить до конца очередной сюжетный поворот. Это было прекрасное путешествие. Не зря Стивен Кинг назвал «Часы» лучшим романом 2014 года.

Про что там? Ну, там ирландская девочка-подросток Холли Сайкс сильно ссорится с бойфрендом и убегает из дому. У неё есть младший брат, странноватый парень, который любит слушать радио на незнакомых языках. Он даёт ей с собой изображение лабиринта и говорит: «Сохрани его, запомни каждый поворот и это спасёт тебе жизнь». Всё это происходит на ровном месте, ничего особенного, папа с мамой держат бар, всё это в Англии, 80-е годы, проза жизни.

Поэтому Холли думает «чоза нафиг?!», но лабиринт сохраняет. Потом она переживает несколько непонятных встреч, одна из которых заканчивается кровавым убийством нескольких человек. А потом её братик бесследно пропадает. И дальше Дэвид Митчелл на семиста страницах разворачивает эпичную битву добра и зла. Повествование о жизни и поисках Холли Сайкс начинается в 1984, а заканчивается в 2043 году.

Devid_Mitchell__Kostyanye_chasy

Чтобы вы понимали: Дэвид Митчелл – это такой английский чувак, который вошёл в список ста самых влиятельных людей мира, публикуемый журналом Time. Ему, мне кажется, сильно подсуропила экранизация «Облачного атласа», потому что фильм почти ничего общего с книгой не имеет. «Облачный атлас» очень важный для меня текст о возникновении власти и о том, как появляется рабство. Это великий роман. Признаюсь честно: первую его треть я кое-как пережёвывал, зато потом как с горки вииииу (кстати, в отличие от «Атласа», «Часы» читаются на одном дыхании)!

Так вот. «Костяные часы» – это «Облачный атлас» на минималках. Чтобы пересказать сюжет «Атласа», надо потратить минут двадцать. Чтобы пересказать «Костяные часы», хватит и одной минуты. Там не особенно сложная и не особенно оригинальная история. Но вызывает восхищение то, как она рассказана!

Если Митчелл рассказывает о герое, он расскажет о нём всё. Но это фигня, если он рассказывает об антигерое, он тоже расскажет о нём всё. Вообще всё. Всё обо всех. Он очень подробно описывает человеческие биографии таким образом, что фантазийный сюжет встраивается в бытовые коллизии и становится их естественной частью. Более того, такая подробность изложения приводит к тому, что вы реально проживаете всю эту жутенькую историю вместе с героями.

Вот это погружение в историю с ушами, это прям магия. «Костяные часы» вырубают из реальности. Ну и, конечно, там фирменная британская печаль по поводу темной стороны человеческой души. Митчелл местами очень печален. Причём, он очень дозировано подаёт все потаённые грехи и страхи, не так, как Кормак Маккарти с вёдрами крови и содранными скальпами, а очень холодно, по-английски. И от этого хорошо становится.

Прекрасный роман. Прекрасное путешествие. Если не читали «Облачный атлас», разомнитесь на «Костяных часах», а там, глядишь, и аппетит разыграется.

PS: он есть в переводе «Простые смертные» и это просто издевательство над названием. The Bone Clocks? Простые смертные? Да я вас умоляю. Кос-тя-ны-е ча-сы. Часы. Костяные.

Что читать: «Рассечение Стоуна»

Когда я читал этот роман, то поймал себя на мысли о том, что даже забыл, насколько прекрасно запойное чтение. Насколько прекрасным может быть роман. Насколько упоительно это полное погружение в текст. Я читал его очень долго, растягивая удовольствие и вот сегодня это путешествие в пряную, яркую и кипящую жизнью Эфиопию 50-60 гг., увы, закончилось.

46756963_1167615073387593_5691009722141123179_nСегодня я дочитал «Рассечение Стоуна» Абрахама Вергезе, успев по пути и посмеяться, и возмутиться, и всплакнуть, и кулаком по столу бабахнуть. Это великолепный большой роман. Это длинная семейная сага о двух близнецах, воспитанных в семье индийских медиков в христианской Миссии. В аннотации говорится: «Если за год у вас хватает времени только на один роман, прочтите этот». Так оно и есть. Закрыв последнюю страницу я с усилием подавил желание начать читать «Рассечение…» заново.

45832749_213201112927317_3390560516172903378_nЭто потом я погуглил и узнал, что сам Вергезе – светило в современной медицине, что роман носит автобиографические черты. Но читал я его, совершенно, не представляя, что там внутри. «Взглядом новичка». Книга написана очень простым языком, иногда он настолько прост, что хочется «разлюлей», но они бы всё испортили. «Рассечение Стоуна» – это не только вдохновенный гимн медицине, это ещё и красивая история взросления, любви, предательства, самопожертвования. И всё это в экзотических декорациях Аддис-Абебы, где за кадром полыхают партизанские войны.

81499835_606814566804795_467946936868588691_nИ рассказывает эту историю Вергезе очень мастеровито. Повороты сюжета тут такие, что ахаешь периодически. И то, как он подвязывает сюжетные линии, сплетая в узелки имена и события, тоже вызывает восторг. Прочтите «Рассечение Стоуна». Роман того стоит.

91091274_2532799986972458_2610262789557746398_nPS: как-то раз я говорил с одним эфиопским философом и, уж не помню как, спросил его о религиозной принадлежности. Он возмутился и сказал, что вообще-то Эфиопия приняла православие на 400 лет раньше России (или на 600? Не помню). Это я к тому вспомнил, что, возможно, вы не очень хорошо знаете, что такое Эфиопия и роман даст вам дополнительную пищу для ума.

PPS: фото Аддис-Абебы сделаны фотографом по имени Jemal Countess. У него есть акк в Инсте.

Владимир Медведев «Заххок»

заххок

На днях читал статью о том, что глубокое запойное чтение снимает стресс даже лучше шаловливых препаратиков. Американцы, по-моему, проводили исследования, большая выборка, всё дела. В общем, читайте и оздоравливайтесь. Сегодня как раз расскажу про роман, который никак иначе не получится прочесть, кроме как запоем.

«Заххок» Владимира Медведева — это подарок, конечно. В него ныряешь и не выныриваешь, пока он не закончится. Остановиться невозможно. Начинается он простоватенько, но это кажущаяся простота, поскольку повестование начинается от имени обычного русского подростка из крохотного таджикского городка. Потом на сцену выступают другие герои: сестра подростка, боевая девочка Зарина, поэтичный сельский ветеринар Джоруб, лаконичный человек действия, ветеран афганской войны Даврон, балбесистый пацанёнок Карим Тыква, суфийский шейх и местный святой эшон Ваххоб, русский журналист Олег – всех не упомню, но каждый из них поёт свои голосом, описывая сюжет со своей стороны, и в какой-то момент это многоголосие завораживает.

«Заххок» роман жуткий, он не вызывает ужаса живописанием пыток или физиологических подробностей, это не хоррор и не зомби-апокалипсис. Но автор так умело нагнетает атмосферу тотального страха, от которого нет спасения никому, что волосы на руках начинают дыбом вставать.

При этом, повторюсь, оторваться от чтения невозможно. Что там происходит? Попытаюсь рассказать без спойлеров. Русская женщина Вера и двое её детей вынуждены бежать из крохотного таджикского городка в дальний кишлак в горах, спасаясь у родственников погибшего мужа. Он был таджик, но его дети всё равно считаются русскими. На дворе начало 90-х, гражданская война в Таджикистане в самом разгаре. Но в далёком кишлаке жизненный уклад не меняется сотни лет.

Пришельцы начинают как-то приспосабливаться к горским обычаям, к реальности голодной смерти, если вымрет отара или град побьёт посевы; к простой жизни, где чтобы посадить горох, надо очистить крохотное поле от нападавших с гор камней. К тому, что в горах живут дэвы, что горных козлов охраняют пари, что женщина, режущая петуха, должна держать морковку между ног, притворяясь мужчиной, чтобы обмануть духов. А управляет всем этим миром святой отшельник – эшон.

И вот в этот суровый мир приходит бывший парторг Зухуршо, носящий на плечах огромного удава как символ своей власти. И вот бывший мелкий партийный деятель, возвысившийся на штыках уголовников, начинает чувствовать себя падишахом.

Реалистическая и довольно лаконичная проза Медведева покоится на мощной подложке из персидскй литературной традиции (тиран Заххок – персонаж великого сказания «Шах-наме») и народных сказаний, от чего реальность вдруг становится магической, а каждый момент оказывается сшитым с вечностью.

В какой-то момент Медведев совершенно отрывается от земли и поднимается на высоту большого эпоса. Там, в той стратосфере, становится уже не важно, что сюжет разворачивается в декорациях южного Таджикистана эпохи 90-х; «Заххок» становится «историей вообще», не про таджиков и не про русских, а вообще про всех людей. Про то, что человек – самый страшный зверь, но он же и самый милосердный ангел. Про то, что обе эти ипостаси вместе с сотней других могут жить в одном и том же человеке в один и тот же момент времени.

Я счастлив, что прочёл «Заххок». Я давно не испытывал такого мучительного удовольствия.

Лучший русский роман года

Фото (с) Иван Галерт

Про лучший роман прошлого года напишу. Есть у меня такая особенность — я с подозрением отношусь к хайпу вокруг книг или фильмов, или ещё чего-либо, вероятно, годы работы пиарщиком наклали отпечаток. Мне всюду мерещатся признаки согласованной информационной промо-кампании. Иногда я нарушаю правило держать дистанцию и разочарование бывает довольно жёстким.

Так было, например, когда я пару лет назад ринулся читать роман Ханьи Янагихары «Маленькая жизнь», величие которого проповедовали из каждого утюга. Оказалось, что это девятисотстраничный текст о четырёх юношах, не обладающий даже каплей тестостерона. В мужской раздевалке по версии Янагихары пахнет не потом, не спермой и не пердёжным газом, а смутными сомнениями, грёзами, предчувствиями и что там ещё у девочек в голове. Проклял всё и каждого уважаемого рецензента в особенности.

Поэтому чтение самого распиаренного романа прошлого года «Петровы в гриппе и вокруг него» земляка-екатеринбуржца Алексея Сальникова отложил в долгий ящик. А тут, пока у меня, как раз, грипп, решил наверстать. И знаете, что? Я смаковал каждый абзац, каждую фразу. Я давно такого удовольствия не испытывал.

При рассказе о «Петровых» я, увы, объективным быть не могу по сразу нескольким причинам. Во-первых, так вышло, что я много лет прожил в той же локации, что и главный герой романа Петров, сначала в Свердловске, потом — в Екатеринбурге. И я действительно суперспециалист по троллейбусам-тройкам и двадцать шестым трамваям (просто география и жилая среда этого места играют в романе большую роль).

Во-вторых, у меня какое-то удивительное совпадение культурных кодов с автором. У меня появилось странное чувство, что мы с ним выпивали вместе примерно миллион зимних вечеров подряд. А зимние вечера в Екатеринбурге, я вам доложу, это не манной кашки пожевать. В-третьих, эта нарочито косноязычная уличная речь кажется мне абсолютно родной. В-четвёртых, я знаю всех этих людей. Безумных философов и просто троллейбусных безумцев. Толкователей реальности и бытовых пророков. Библиотекарей. Всех.

В-пятых, я с детства угораю по мифологии и такая изящная интерпретация Аида — бездетного, но щедрого и гостеприимного ко всем смертным, сопровождаемого трёхглавым Цербером, на катафалке, влекомом психопомпом — это прямо аааааа как прекрасно. Жена с замашками Декстера. Да там всё прекрасно.

Прекрасно воссоздание внутреннего мира четырехлетнего Петрова с какой-то чумовой совершенно, прустовской внимательностью.

Эти детали советского быта, тонкие и полузабытые. Ну, правда, кто сейчас вспомнит, что заевшие молнии на сапогах в Совке смазывали свечкой для лучшего скольжения собачки?!

Прекрасно, что до тридцати Петров так и остался тем четырёхлетним пацаном без малейшего намёка на эволюцию. Я таких людей знаю товарное количество просто, я подозреваю. Прекрасно, как эта история задумана, как она рассказана, как заброшены крючочки и как изящно подвязаны все узелки. И финал. Конечно, конец — делу венец.

Я был очень впечатлён. Уверен, что перечту «Петровых» ещё не раз. Блестящий текст, прекрасная история.

Жоэль Диккер «Книга Балтиморов»

А я же, наконец, добрался до «Книги Балтиморов». Да, я слоупок. Да, я разбираю книжные завалы. Но это хорошие, годные завалы. Правда, с «Балтиморами» меня, конечно, ожидания подвели, это да. Я почему-то подумал, что это будет такой же заковыристый детектив, как «Гарри Квеберт». Второе дело Маркуса Гольдмана, так сказать. А нифига.

Оказалось, что это — заковыристая семейная сага. Пока читал, сначала успел сморщиться от того, что тут простовато и как-то по-детски. Потом подумал, что тут наголливужено и странные нелогичные совпадения происходят, и вообще. Потом думать перестал и просто начал получать удовольствие от текста.

Роман солнечный, как мультики Миядзаки. Как апельсиновый джем на тосте со сливочным маслом. Не стейк, да, но не всё же стейками питаться. Как холодная газировка в летний день: обжигающие пузырьки, ложное чувство удовлетворения жажды — что, хочешь ещё? Ну, на ещё, глотни. «Балтиморы» — про любовь, про юношеский максимализм. Про семью. Про ущемлённое эго. И послевкусие от романа приятное, как от хорошей сказки.

Жоэль Диккер (на фотке) — автор очень мастеровитый. Чего у него не отнять, он очень грамотно играет с эмоциями читателя. Если хотите по-доброму всплакнуть, окунуться в подростковость, влюбиться — читайте «Книгу Балтиморов». Как на американских горках покатаетесь.

«Кровавый меридиан» Кормака Маккарти

Я много раз слышал и читал, что «Кровавый меридиан» Кормака Маккарти чуть ли не самый лучший американский роман. Ну, что сказать, книга яркая, более того, способна оставить неизгладимый след, но…

Помните Антона Чигура из «Старикам здесь не место»? Так вот. В «Кровавом меридиане» читателя ждут девятнадцать таких антонов чигуров. Поэтому примерно к 150-й странице ты начинаешь тихо звереть от череды бессмысленных убийств, а к 250-й странице кажется, что эта некрофилическая вакханалия изнасилований, снятия скальпов, издевательств и т.д. никогда не закончится, а впереди ещё полно текста! Я бы и не дочитал, наверное, но температурю, поэтому всё равно.

Главный герой романа не имеет имени, автор зовёт его просто «малец» (the kid). Он бежит из дому после смерти матери и, после ряда злоключений, присоединяется в банде Глэнтона — реально существовавшей группе охотников за скальпами, терроризировавшую в районе американо-мексиканской границы мексиканцев, индейцев, да и просто всех подряд, в 1849-50 гг.

Преследуемые апачами, они встречают сидящего на огромном валуне судью Холдена, который словно их и ждал. Он помогает банде сделать порох из подручных средств и перестрелять апачей. Огромный и совершенно безволосый судья оказывается высокообразованным, наделённым огромным количеством талантов… садистом. Он же главный антагонист героя, который тоже, кгхм, не подарок.

Собственно, рассказывать тут особенно нечего. Они едут, убивают и умирают среди нечеловечески красивых эпичных пейзажей. Маккарти здесь действительно выступает как потрясающий пейзажист. Но вот только череда событий никак не склеивается в стройный сюжет. Я всё ждал нечеловечески сильного финала, но нет, это просто финал. И его надо прочесть дважды, чтобы понять, чем там дело кончилось.

Возможно, это метафора. Возможно, судья — это сам Дьявол, который «никогда не спит» и «никогда не умирает». Возможно. А возможно и нет. В общем, роман сильно на любителя и если вы не фанат Кормака Маккарти и легенд о Фронтире, лучше почитать что-нибудь ещё.

Замятин и Филипп К. Дик

Короче, рохля я, а не читатель. Сломал меня вчера Замятин. По образованию он математик и кораблестроитель, и его восторженная, слегка истеричная манера письма вкупе с математическими аллегориями мне вчера погнула весь мой бедный мозг. Это же натурально Хлебников в прозе, те же «Бобэоби пелись губы, Вээоми пелись взоры, Пиээо пелись брови». Такое ощущение, что он не с Горьким братался, а с Хармсом употреблял «петербургский коктейль».

Когда я читал его впервые, тридцать лет тому назад, меня это не смущало, потому что а) читать «Мы» было надо и б) читать «Мы» было модно. А я тогда ещё глупый был, легко вёлся на эту дурную оппозицию модно/немодно. Но сейчас, когда я читаю исключительно с целью получить удовольствие… В общем, каюсь, бросил кое-как прожевав две трети текста или чуть больше.

Читать Замятина – всё равно, что колотый лёд жевать, ей-ей. Он красиво блестит в бокале, играет на солнце, приятно прохладен, но жевать его… Язык исколот, нёбо поцарапано, чувства насыщения тоже нет. Вот и Замятин. Идеальная фраза, потом идеальный абзац, а потом на уровне страницы это всё рассыпается на битые витражи, прямо магия какая-то. Ведь тут же только что была логическая связь, куда она делась? В общем, бросил.

А ещё долго собирался поглядеть «Помутнение» по Филиппу К. Дику (A scanner darkly которое). А тут такой случай. Я же ещё и болею, как француз под сожженной Москвой, весь в туманном облаке соплей. Сознание, соответственно, слегка искажено. И так мне этот фильм Линклейтера вкатил. Накатили воспоминания, как я много общался с наркоманами-идеалистами, которые… Нет, не буду об этом. Я не употреблял. Короче, смотреть «Помутнение» в состоянии болезни – офигенно. Размывающаяся отрисовка фильма отлично накладывается на размывающуюся реальность вокруг.

Гиллиан Флинн «Исчезнувшая»

Второй день лежу, болею соплями и бессилием. Чувствую себя ребенком: за окошком морозище гудит, подносишь ладошку к щели в оконной раме, оттуда словно ледяной иглой пальцы колет, а батареи жарят, аж маранта листьями на подоконнике шевелит, между марантой полосато ходит Вася, говорит мя, в ногах собака бегает во сне, в кружке морс исходит паром.

Вспомнил, что пару недель ничего не читал, ткнул пальцем наугад в библиотеку, попал в «Исчезнувшую» Гиллиан Флинн. Подумал, что недавно просмотренные «Острые предметы» Жана-Марка Валле оказались неплохи, и взялся за чтение. Я знаю, что есть кино с Жоплеком и Розамундой Пайк, более того, я его глядел одним глазом.

Но мне было интересно, как сделан текст. Мастеровито сделан, ладно скроен, но я не думал, что окажется таким девочковым. Словно шоу Андрея Малахова посмотрел. Нет, я не разочарован, я вполне себе доволен. Но это совершенно необязательный текст. Это не Франзен. С другой стороны, он не прямо развлечение-развлечение и в этом смысле сильно проигрывает, например, бомбическому фильму «Скауты против зомби», который куда смешнее и интереснее, чем можно было бы предположить по названию. И снова мы сталкиваемся с проблемой теплохладности.

По атмосфере, по сочетанию лёгкости, точнее, легкомысленности и попыток прошить какие-то большие идеи, по атмосфере, по читательскому восприятию «Исчезнувшая» напоминает «Сферу» Эггерса — стопроцентный бестселлер. Чистый бестселлер. Стерильный. Выверенный. Гладкий.

Я готов простить это в кино. Но в музыке или литературе мне этого мало, увы. Мне нужна шероховатость, нужен животный надрыв, нужна органика, плоть, ярость, экстаз. Нужно то, что рождает тягу к религиозному поклонению.

Ну и для тех, кто осилил эти букывки до победного конца, в качестве конфеты приведу пару милых цитат из «Исчезнувшей»:

«Истина — штука гибкая, главное, выбрать правильного эксперта»


«Умное не одержит верх над бесплатным»


Минутка саморекламы Любите интересные истории? Прочтите мой роман «Сонница». Уверяю вас, он чертовски хорош. Сегодня «Сонница» доступна в интернет-магазине Rideró и в приложении RideroStore с большой скидкой.

Купите сейчас первый том со скидкой 20%, перейдя по ссылке: https://ridero.ru/books/sonnica/

Купите сейчас второй том со скидкой 30%, перейдя по ссылке: https://ridero.ru/books/sonnica_1/

Предложение ограничено и действует только до 4-го января.

«Дознаватель» Маргариты Хемлин

Бессонница. Проснулся минут сорок назад, сижу, разгребаю старые записи и натыкаюсь на цитаты из романа Маргариты Хемлин «Дознаватель». Я прочёл его года четыре назад, а помню до сих пор. Он написан жестяным, корявым, но очень живым языком, имитирующим речь послевоенного следователя, сочетающую канцелярит с фольклором. Это увлекательный детектив, разворачивающийся в 50-х, сразу после войны, в мире абсолютной нищеты. Очень необычная, цепляющая и… Проникновенная, что ли? Проникновенная книга. Вот цитаты:


«Будем откровенны. Жизнь людей, с которыми я имел дело в своей профессии, сложилась таким образом, что она не сложилась. Судьба строится на основе отсебятины. А отсебятина — тяжелая вещь. И не каждому под силу соотнести».


«В народном сознании гроши имеют такую силу — расти по мере их скрывания».


«Ты когда-нибудь слышала, чтоб от советской власти откупались? Если за тобой придут по письму или как, не откупишься. Сами возьмут, что захотят. И тебя возьмут. И все подпишешь. От советской власти и ее органов не откупишься. А если при обыске царское золото найдут — еще хуже».


Роман был номинирован сразу на несколько престижных премий, конкурировал с «Возвращением в Панджруд» за Русский Букер. Его стоит прочесть.