Зовите меня Кот. Просто Кот.

169654767_10215204452545088_463888522600688869_n

У меня есть друг Володя. Когда Васенька оставил нас буранным днём 23 февраля, когда-то тогда (я был немного не в себе, поэтому не могу сказать точно, когда) Володя позвонил и сказал, что у одной прекрасной бенгальской кошки вечером именно того дня родились котятки, и что один из них мой.

Я начал неуверенно мямлить, что пока не готов и прочую эту интеллигентскую чушь, но надо знать Володю. Он упорный как бульдозер, недаром основатель борцовского клуба. Завидую этому его качеству ужасно, если честно. Раз уж он сказал, что котёнок мой — значит, мой.

Так всё и вышло. Вчера прекрасная володина девушка пригрела это смешное чудище Кота за пазухой, он задремал и пискнул, когда его доставали, а через минуту уже знакомился с моей семьёй. Спасибо, Володя! Спасибо, Алия! Мальчик прям такой, о каком мечталось. Надеюсь, всё подружатся. Тьфу-тьфу-тьфу.

На бегу

Вчера выхожу из кафе и направляюсь в алкомаркет за сигаретами, жмурясь от закатного солнца. Когда глаза привыкают к свету, первое, что выхватывает взгляд из негустой толпы прохожих, движущихся навстречу — молодой человек, одетый в стиле «Острых козырьков»: бриджи, синие чулки, пальто и кепка. И усы у него щёгольски подвиты кверху.

Следующий за ним персонаж выглядит чуть постарше, половина его головы выкрашена в вырвиглазно жёлтый, вторая — в неоновую фуксию.

Обоих юношей провожает взглядом расплывшаяся женщина. Ей нет ещё и сорока, но бесцветные глаза, густо обведённые голубым, выглядят как у шестидесятилетней. На её лице появляется сложная смесь жалости и откровенного презрения. Она стоит у крыльца алкомаркета, ёжась от влажного ветра и пытается прожечь глазами спины удаляющихся молодых людей. Но они уходят вдаль по улице, каждый по своим делам, совершенно игнорируя её красноречивую оценку, от чего она ещё глубже прячется в высоком воротнике, как черепаха, и издаёт мучительный вздох.

Меня обгоняет девушка в тяжёлых ботинках на толстой подошве и коротком плаще из кожи дерматина, кепка от Burberry повернута клетчатым козырьком назад. Женщина стреляет в спину и ей. И снова заряд презрения растворяется в сером челябинском воздухе, не достигнув цели. Я прибавляю звук в наушниках. Насмешливый чёрный голос лениво говорит поверх мурлыкающих гитарных битов: picture me rollin’… oh, wee… picture me rollin’, babe.

Я смеюсь просто так. Просто потому что уже весна и на улице столько молодых и свободных людей, делающих улицы чуть ярче.

«Судные дни» Адама Нэвилла

a_nevillПохоже, я только что прочёл одну из самых страшных книжек в своей жизни. Честно говоря, «Судные дни» англичанина Адама Нэвилла лучше не читать в темноте, но я не мог оторваться, рухнул туда, как в яму. Ходил с айпадом по квартире, поглаживая для успокоения собаку и кота. И не мог оторваться от текста. Я выключил айпад полчаса назад, но меня до сих пор слегка потряхивает от этой восхитительной истории безумия.

Молодой и амбициозный кинодокументалист Кайл снял несколько лент, набравших кучу просмотров в сети. Он ненавидит Голливуд, считает себя апостолом независимого кино, но больше всего он ненавидит себя. У него большие долги, он – типичный лузер. Однажды эксцентричный миллионер Макс Соломон нанимает его для съёмок фильма о секте «Храм судных дней», все члены которой погибли при странных обстоятельствах ещё в начале 70-х годов прошлого века. Кайл поначалу не в восторге от этой идеи, но Соломон предлагает несусветную сумму, которая покроет его долги. К тому же лента может сделать Кайла знаменитым.

Вместе с единственным другом, оператором Дэном, он выезжает на первую локацию и… Сразу же проваливается в кошмар. Без прелюдий, без предварительных ласк, так сказать. И вот, спустя две недели, он стоит в особняке другого миллионера, на другом континенте, в компании весьма неприятных людей и думает: как это его угораздило вляпаться в преступление? Всего две недели сделали неврастеничного неудачника полным безумцем, который не очень хорошо понимает, в какой реальности он оказался.

Если хотите качественно побояться – обратите внимание на этот роман. Он очень кинематографичен и буквально проглатывается за пару дней. Он, разумеется, не для слабонервных, но хорошо сделан. Иногда неврастения Кайла слегка бесит, но его легко понять. Я получил леденящее, пощипливающее нервы удовольствие, как от просмотра хорошего хоррора. У Нэвилла переведено ещё несколько книжек и я планирую прочесть их. Как только унимется дрожь.

Кот Соня и ЗОЖ

Быть звероводом приятно, но хлопотно. Неделю мы живём в состоянии тихой войны. Я просыпаюсь пораньше, чтобы натурально сделать зарядку, пока все спят. Чиж – пёс дисциплинированный, он тихенько так лежит на своём пледике в спальне и условий перемирия не нарушает. Совершенно не такова шотладнская девушка София Лупатовна Глазунья.

Она наивно верит, что я совершаю все эти странные движения, чтобы с нею, девушкой, поиграть. То есть она такая спит без задних ног в обнимку с моей любимой девушкой, но как только видит хозяина в трусах, сразу распахивает глазища и с радостным визгом «Ура! Играть!» бежит ко мне. И начинает на меня охотиться. Я же большой волосатый мамонт, как такого не победить?

166952990_10215170523176875_5491473703748900845_n

На снимке Соня пытается съесть лейку для цветов. Очень грозная девушка.

В результате, у меня все пальцы в мелких проколах и невидимых, но очень больнючих царапках. Неделю. Я говорю:
– Соня, когда уже это кончится?
– Никогда, – счастливо улыбается Соня и переворачивается на спину, чтобы драть меня уже всеми четырьмя руками.

Публичка подарила мне по осени удобную звёздочку-антистресс. Она жёлтая. Её жмакаешь после окончания рабочего дня и становишься как бы умиротворённее. Во всяком случае, я в это верю. Поэтому я подсовываю её Соне в эти её растопыренные руки, чтобы умиротворить кота, и какое-то время могу спокойно делать упражнения.

И тут на сцену выходит Он. Хозяин звёздочки-антистресс. Повелитель игрушек. Большой и мохнатый Пёс Чижище. Он говорит: «Нельзя жмакать хозяйскую звёздочку, дура», забирает у Сони игрушку и уносит к себе в гнездо, где сторожит её с крайне обиженным видом.

И всё начинается заново. И вновь начинается бой. Покой нам только снится. У меня крайне насыщенная и полнокровная жизнь. Только руки в поцарапках. Что характерно, когда вечером я сижу в диване со стаканчиком виски в волосатой руке, на меня никто не охотится. Наоборот. Я – самый любимый в мире человек.

Собственно, это всё, что я могу сказать о здоровом образе жизни и моём месте в мире ЗОЖников. Ну, вы поняли.

Универсальный ответ на неразрешимые вопросы

У моего друга Бори в армии был повар, который исключительно плохо готовил. Он мог превратить в ведро компоста любой продуктовый набор. Когда он начинал колдовать над своим ведьмовским зельем, солдатики начинали подозрительно крутить носами. Но голод не тётка, воротя лица, они таки окунали вёсла в шлюмки, делали первый глоток и, спустя секунду, над столовой уже нёсся многоголосый вой:
– Да господи-боже, Орифжон (назовём его так), ты туда срал что ли? Ну сколько можно?

Один раз Боря не выдержал, подошёл к незадачливому повару и проникновенно спросил:
– Орифжон, слушай, ну почему? Почему ты так плохо, исключительно плохо готовишь?

Орифжон почесал голову, задумался и протяжно ответил:
– Патамушта марамушта.

Это, по-моему, универсальный ответ на основополагающие вопросы о смысле мироздания, знаете, в те страстные минуты, когда киногерой падает на колени, поднимает очи горе и возопляет: whaaaay?! Очень облегчает повседневную жизнь и общение в социальных сетях.

«По ту сторону изгороди» | Over the Garden Wall, 2014

over-the-garden-wall9geekster.ru_Поскольку всю неделю не было времени смотреть сериалы или кино, а морально разлагаться как-то надо, я залип в мультик. Прямо провалился туда, как в кроличью нору. Это детский мультфильм, но при этом готика и нуар. Но детская. Но офигенная. Серии крохотные, по десять минут, как раз одну на ночь смотришь и в люлю.

Называется «По ту сторону изгороди» (Over the Garden Wall, 2014). Два брата бредут по лесу. Старший, Вирт, одет в дурацкого вида колпак и странную накидку. Младший, Грег, носит на голове чайник и одет в штаны, в которых он выглядит так, будто у него спереди дополнительная жопа. В руках он несёт большую лягуху. Как братья попали в этот мрачноватый мир, нам не объясняют, точнее, объяснят в самой последней серии и от этого слегка защиплет в глазах. Собственно, на это медленное возвращение домой и нанизаны мини-сюжетики.

Атмосфера, музыка – всё прекрасно. В первоначальном варианте, дети вообще должны были бродить по лимбу. Но и этот лесок тоже эге-гей, вполне себе задорный. Надо отметить клёвый дубляж, кстати. В общем, я ненадолго провалился в детство. Думаю, что ещё пару раз пересмотрю, очень понравилось.

Как мы ходили жениться

А вот ещё историю вспомнил, видимо, предстоящим Женским днём навеяло. Пошли мы как-то раз жениться. Не то, чтобы мы раньше никогда жениться не ходили, но тут случай особый, всё-таки семь лет вместе прожили, не хухры, извините за выражение, мухры. Стоял погожий ноябрьский день, тридцатиградусный ветерок приветливо холодил наши щёки.

А по субботам обычно женят молодых, пунцовеющих от срамных мыслей, с блестящими глазами, вот этих, которые ещё верят в любовь до гробовой доски, в то, что если ты нарожаешь целую армию, то потом тебе сорок стаканов воды к смертному одру принесут. В общем, суббота в Челябушке отдана юности и наиву. А таких, как мы, сплошь покрытых шрамами от расставаний и, прости господи, отношений, женят по пятницам.

И приходим мы, такие пупсики в пятницу… Отвлекусь. Поясню. Это мы как-то раз вместе в БЦ приехали, то ли что-то отдавать, то ли что-то забирать, нам друзья двери открывают, и ка-а-ак закричат: «Ой, пупсики приехали!». Мы такие: «Кто?», а они такие: «Да вы в зеркало на себя посмотрите». Мы смотрим, а там, в зеркале, действительно стоят два пупса в одинаковых детских шапках, нелепые и прекрасные, как поцелуй в морской волне на закате дня. И вот, короче, «пупсики приехали».

А там, в загсе у входа царила специальная тётенька, хлебосольная, как сама Русь Матушка. Она непонятным образом сочетала в себе величавость и угодливость: «Пуховички сюда, пожалуйста»; «А вот сюда присаживайтесь, пожалуйста»; «Вот вешалочка у нас»; «Вот сюда, пожалуйста, проходите». И всё это с материнской интонацией и умильным лицом, аж неловко. Мы, пожившие, даже пуховики снимать не стали, обрачевались, да и пошли, уже официальной парой, за текилой и лаймами.

А вот перед нами стояла пара понажористее. Высокий мужчина лет сорока пяти или чуть старше, которого хотелось назвать Партработником или ещё он походил на Ответственного Сотрудника. Он был немодно, но дорого одет, словно прилетел прямиком из начала 80-х, прямо с демонстрации трудящихся, так и не сняв бобровой шапки. Она же была чуть моложе, но броская, как Настасья Филипповна, яркая, с дерзкими ноздрями. Меж ними вилял паренёк лет пятнадцати, судя по всему, его сын. Он подавал кольца, страшно волновался, жаль, у молодой не было шлейфа, он бы его подержал.

Статная пара расписалась в книге росписей и чинно поплыла на выход, мальчик извивался между ними, мы скромно шли в кильватере, как две лодочки за линкором. Хлебосольная распорядительница с лёгким поклоном отворила и придержала двери, ласково сказав:
– До свидания!
– До свидания, – звонко крикнул мальчик и выпрыгнул во тьму.
– До свидания, – пророкотал ответственный мужчина, а ныне законный муж. И тут, когда дошла очередь прощаться до новоиспечённой жены его, та задрожала ноздрями, вспыхнула, от чего показалась ещё ярче, и содрогнулась всем существом.
– Да уж нет, – с непередаваемой брезгливостью пропела она и обои на стенах слегка скукожились от выплеснутого ею яда, – на этот раз уж, пожалуй, прощайте.

Мы ржали как два пупсика, конечно, в своих неснятых пуховиках и нелепых детских шапках, официально став ячейкой общества, а вскоре завели собаку, которая прямо сейчас пыпыфает в меня розовым носом, лёжа на своём волосатом ковре, и слегка храпит, прикрыв ухо рукой.

Сегодня у меня праздник. Всемирный день писателя.

Марина Степнова (вчера давал ссылку на её прекрасное интервью) сказала, что писательство – это схима. «Мы готовы отказаться от множества реальных вещей ради вещей нереальных, несуществующих. Никакой надежды на успех нет». Она права, мы отказываемся от множества жизненных удовольствий ради наркотического опьянения, которое приносит текст.

Да, я не был летом в Турции. Но я сгонял в несколько мест, которые куда задорнее. Да, вы назовёте их нереальными, несуществующими, но это до тех пор, пока вы о них не прочтёте. Часто я писал до тех пор, пока не валился с ног от голода, потому что элементарно забывал поесть, например. Порой я отказывался от встреч с друзьями, от множества мелочей, которые кажутся важными большинству нормальных людей. Но я – не нормальный, к добру ли, к худу. Это моя жизнь, точнее, это – десятки моих жизней.

Напоследок анекдот. Приходит мужчина к врачу анамнез заполнять. Доктор спрашивает:
– Вы кем работаете?
– Я – писатель.
– Можете ничего не рассказывать, – говорит доктор, – я сам всё напишу.
И пишет: «Хронический алкоголизм, депрессия, бессонница».

Снимок экрана 2021-01-25 в 18.29.23На скриншоте – статистика свежего романа, который вы прочтёте совсем скоро. В рабочем варианте он носил название «Поганая земля», но в процессе редактуры как-то переименовался и теперь называется «Святые Полуночники». Сейчас он проходит процедуру защиты прав, потом ему предстоит модерация и совсем скоро вы прочтёте несколько семейных драм, нанизанных на детективный сюжет в стимпанковых декорациях.

Искренне поздравляю всех коллег!

Шалом, шаббат

По субботам я мимикрирую под иудея, у меня шаббат. Впрочем, мимикрирую я довольно наивно и хитрожопо: тупо не работаю. По странной причине, я совершенно неспособен работать по субботам, ибо к субботе я приползаю в таком состоянии, в каком приползает к финишу марафонец-неудачник, принявший накануне забега на грудь.

Вместо радостного производительного труда, проснувшись и выгуляв чижика-собаку, я отправился в соседний ресторанчик и сожрал там супчику с телятиной, алычой и тархуном, заложив всё это дело долмушками в бульончике и сладкой, похожей на упавшую луну, хачапурей. Ну и, разумеется, две рюмочки армянской чачи (персиковая и тутовая) придали завтраку писателя особенной нежности, похожей на робкий девичий поцелуй.

То есть, по субботам сил у меня хватает только на моральное разложение. И ведь не то, что бы с этим никогда не боролся. Боролся. Но в первом же раунде лёг мордой в канвас и захрапел. Суббота безраздельно принадлежит царице Лени. Давайте отдыхать.

Хорошо, когда ты мальчик

Хорошо, когда ты мальчик. Ты просыпаешься в деревне не по звонку будильника, а из-за истошного крика поросёнка Борьки, который проголодался и так, по-свински, на весь курятник просит жрать. Ты приличный мальчик сроду бы не произнёс такое грубое слово, но Борька именно жрёт, чавкая и отгоняя толстым боком разъевшихся на помоях рыжих крыс.

Ты быстро подбегаешь к рукомойнику – небольшому цементному бассейну, на поверхности которого поверх муаровых волн плавают, растопырив лапы, наглые оранжевые осы. Более вежливые мохнатые пчёлы смиренно толпятся у кромки воды, подрагивая крылышками, радужными, как бензиновые пятна. Ты открываешь кран, отгоняя рубашкой взметнувшихся ос, и плещешь себе в лицо не успевшей прогреться водой.

Ты бежишь к яблоне, быстро сгребаешь в тачку опавший белый налив, отвозишь Борьке и сваливаешь в корыто, чтобы не орал, пока тётка готовит ему помои. И тут ты вспоминаешь, что тоже голоден. Тётка протягивает тебе бутерброд, по жирному деревенскому маслу скользит янтарная волна мёда, но сегодня у тебя другие планы. Ведь ты уже большой и хочешь добыть пищу самостоятельно.

За свинарником у Тётиани водятся жирные дождевые черви, красивые и красные. Двоих будет вполне достаточно, ты зовёшь собак, хватаешь одну из серёжкиных удочек и бежишь на сброс за домом, чтобы поймать сазанчика. Водяная курочка пробегает по камышам, рядом воет загадочная выпь, а собаки гавкают, спугивая китайских щук, выползших отогреться на жарком солнце, с каждой минутой раскаляющемся как спираль нагревателя до тех пор, пока оно не превратится в белый блин, выжигающий всё живое.

Ты, пританцовывая, возвращаешься в летнюю кухню, хватаешь сазанчика, быстро снимаешь с него шкуру вместе с чешуёй, похожей на крупные монеты, потемневшим от времени ножом-пчаком сносишь ему голову и осторожно снимаешь с боков шматы нежного мяса. С палец толщиной. Бросаешь в касушку и добавляешь столовую ложку уксусной эссенции, стараясь не вдохнуть ненароком её обжигающий запах. Нарезанное тонкой полоской рыбье мясо шипит, окаливаясь под кислотой. Собаки уже совсем взбесились и ты бросаешь им остатки рыбы вместе с головой. Деревенским собакам всё нипочём. Они дурачатся, дерутся и отнимают друг у друга несчастную бошку, тебе кажется, что они смеются и подшучивают друг над другом.

Ты пулей несёшься в огород, распугивая медлительных индюшек, возмущённо курлычущих тебе вслед. Так. Тебе нужны помидоры и разноцветный болгарский перец, содрогаясь от омерзения, ты веткой отмахиваешься от вездесущих аргиоп, опутавших помидорные ветви, и несёшься обратно на кухню, неся в подоле урожай. Ах, да, картоха же. Мелкая, но без кожуры, она словно сама выпрыгивает к тебе из сухой земли, похожей на розовую пыль. В горшке уже закипает вода, слюна наполняет рот так, что сейчас неприлично брызнет наружу, но тебя никто не заругает – все взрослые давно на работе.

Ты бросаешь овощи в хе, перемешиваешь и закусываешь его варёной картошкой, сидя на щелястом крыльце под тенью виноградной плети. Собаки лежат рядом. Смешные толстопопые утки идут на водопой гордо, как мусульманские женщины, возвращающиеся с базара после удачной торговли. Ты зачёрпываешь из эмалированного ведра кружку мутноватого кваса, отгоняя ею размокшие куски хлеба.

Хорошо, когда ты мальчик. И тебя не ждёт впереди ничего, кроме старых номеров «Вокруг света» и «Науки и жизни». Ничего плохого. Ничего, кроме света, льющегося вокруг так щедро, будто он никогда не кончится.