Шалом, шаббат

По субботам я мимикрирую под иудея, у меня шаббат. Впрочем, мимикрирую я довольно наивно и хитрожопо: тупо не работаю. По странной причине, я совершенно неспособен работать по субботам, ибо к субботе я приползаю в таком состоянии, в каком приползает к финишу марафонец-неудачник, принявший накануне забега на грудь.

Вместо радостного производительного труда, проснувшись и выгуляв чижика-собаку, я отправился в соседний ресторанчик и сожрал там супчику с телятиной, алычой и тархуном, заложив всё это дело долмушками в бульончике и сладкой, похожей на упавшую луну, хачапурей. Ну и, разумеется, две рюмочки армянской чачи (персиковая и тутовая) придали завтраку писателя особенной нежности, похожей на робкий девичий поцелуй.

То есть, по субботам сил у меня хватает только на моральное разложение. И ведь не то, что бы с этим никогда не боролся. Боролся. Но в первом же раунде лёг мордой в канвас и захрапел. Суббота безраздельно принадлежит царице Лени. Давайте отдыхать.

Хорошо, когда ты мальчик

Хорошо, когда ты мальчик. Ты просыпаешься в деревне не по звонку будильника, а из-за истошного крика поросёнка Борьки, который проголодался и так, по-свински, на весь курятник просит жрать. Ты приличный мальчик сроду бы не произнёс такое грубое слово, но Борька именно жрёт, чавкая и отгоняя толстым боком разъевшихся на помоях рыжих крыс.

Ты быстро подбегаешь к рукомойнику – небольшому цементному бассейну, на поверхности которого поверх муаровых волн плавают, растопырив лапы, наглые оранжевые осы. Более вежливые мохнатые пчёлы смиренно толпятся у кромки воды, подрагивая крылышками, радужными, как бензиновые пятна. Ты открываешь кран, отгоняя рубашкой взметнувшихся ос, и плещешь себе в лицо не успевшей прогреться водой.

Ты бежишь к яблоне, быстро сгребаешь в тачку опавший белый налив, отвозишь Борьке и сваливаешь в корыто, чтобы не орал, пока тётка готовит ему помои. И тут ты вспоминаешь, что тоже голоден. Тётка протягивает тебе бутерброд, по жирному деревенскому маслу скользит янтарная волна мёда, но сегодня у тебя другие планы. Ведь ты уже большой и хочешь добыть пищу самостоятельно.

За свинарником у Тётиани водятся жирные дождевые черви, красивые и красные. Двоих будет вполне достаточно, ты зовёшь собак, хватаешь одну из серёжкиных удочек и бежишь на сброс за домом, чтобы поймать сазанчика. Водяная курочка пробегает по камышам, рядом воет загадочная выпь, а собаки гавкают, спугивая китайских щук, выползших отогреться на жарком солнце, с каждой минутой раскаляющемся как спираль нагревателя до тех пор, пока оно не превратится в белый блин, выжигающий всё живое.

Ты, пританцовывая, возвращаешься в летнюю кухню, хватаешь сазанчика, быстро снимаешь с него шкуру вместе с чешуёй, похожей на крупные монеты, потемневшим от времени ножом-пчаком сносишь ему голову и осторожно снимаешь с боков шматы нежного мяса. С палец толщиной. Бросаешь в касушку и добавляешь столовую ложку уксусной эссенции, стараясь не вдохнуть ненароком её обжигающий запах. Нарезанное тонкой полоской рыбье мясо шипит, окаливаясь под кислотой. Собаки уже совсем взбесились и ты бросаешь им остатки рыбы вместе с головой. Деревенским собакам всё нипочём. Они дурачатся, дерутся и отнимают друг у друга несчастную бошку, тебе кажется, что они смеются и подшучивают друг над другом.

Ты пулей несёшься в огород, распугивая медлительных индюшек, возмущённо курлычущих тебе вслед. Так. Тебе нужны помидоры и разноцветный болгарский перец, содрогаясь от омерзения, ты веткой отмахиваешься от вездесущих аргиоп, опутавших помидорные ветви, и несёшься обратно на кухню, неся в подоле урожай. Ах, да, картоха же. Мелкая, но без кожуры, она словно сама выпрыгивает к тебе из сухой земли, похожей на розовую пыль. В горшке уже закипает вода, слюна наполняет рот так, что сейчас неприлично брызнет наружу, но тебя никто не заругает – все взрослые давно на работе.

Ты бросаешь овощи в хе, перемешиваешь и закусываешь его варёной картошкой, сидя на щелястом крыльце под тенью виноградной плети. Собаки лежат рядом. Смешные толстопопые утки идут на водопой гордо, как мусульманские женщины, возвращающиеся с базара после удачной торговли. Ты зачёрпываешь из эмалированного ведра кружку мутноватого кваса, отгоняя ею размокшие куски хлеба.

Хорошо, когда ты мальчик. И тебя не ждёт впереди ничего, кроме старых номеров «Вокруг света» и «Науки и жизни». Ничего плохого. Ничего, кроме света, льющегося вокруг так щедро, будто он никогда не кончится.

«Цвет из иных миров» – хороший фильм по Лавкрафту

c8448108ca40383c_1200xHВ рубрику «Что смотреть на выходные». Вчера посмотрел прошлогодний ужастик «Цвет из иных миров» по Лавкрафту и мне понравилось. Моя любимая девушка иногда подсматривала, как я гляжу какую-нибудь фантастику средней паршивости и всякий раз задумчиво спрашивала: «Почему они все думают, что пришельцы должны быть похожи на нас? Это как-то нелогично. А если у них вообще нет тел? А если они какой-нибудь газ?».

Так вот, ужас в «Цвете из иных миров», наконец-то, вполне аморфен. Но тем круче. В общем, рядом с городишком Аркхэм живёт довольно мудаковатый фермер Нейтан Гарднер (Николас Кейдж, я него не люблю, но тут он хорош). Он разводит альпак (это перуанские родственники верблюдов) и задумывается, не стоило ли ему разводить вместо них вереск? В общем, живёт он, похоже, за счёт жены, которая работает в интернете трейдером и восстанавливается после онкологической операции. Их старший сын постоянно курит дурь и смотрит ролики про чёрные дыры, младший – аутичный ботаник в очках, главный друг которого – собака Сэм.

Отдельная песня – их дочь Лавиния (её отлично сыграла Мадлен Артур). Марсианские глазища, сиреневые волосы, увлечение оккультизмом и чтение Некрономикона – вот неполный портрет. Фильм, собственно, начинается с того, что она проводит ритуал на берегу реки, где её и застаёт герой-повествователь.

Но фильм пугает вовсе не колдовством. А тем, что после того, как на двор Гарднеров падает метеорит, они начинают понемногу сходить с ума. Точнее, их постепенно сводит с ума сиреневое нечто, вокруг появляются странные штуки, а в обычных бытовых сценах начинает твориться дичь. Фильм медленный, длинный и очень красивый. Всё понравилось: и актёрская работа, и режиссура и – главное – атмосфера. Режиссёр Ричард Стэнли создал бесплотного и вездесущего персонажа, растворив его вокруг. Я не знаю, как фанаты Лавкрафта к фильму отнесутся, я не великий его поклонник, мне зашло.

«Мы, девочки из бедных семей, должны помогать друг другу»

Это была самая настоящая дыра, местами действительно омерзительная и, к тому же, выкрашенная в чёрный цвет. Но девчонки её почему-то любили, вероятно, за дешевизну, а, вероятно, потому что с клубами тогда вообще было негусто. Обычно я не заглядывал на танцпол, а просто сидел и пил с ними за длинным столом, облагороженным морилкой, чтобы не было видно застарелых пятен на столешнице. Это сейчас все знают название «чилаут», а тогда мы звали это место «предбанником».

Публика вполне соответствовала заведению с народными ценами. Там двигались белым (кололись героином – «угол» белого тогда стоил дешевле бутылки импортного пива) прямо в туалете, даже не прячась в кабинку, употребляли прочие препараты и потом ловили невидимые звёздочки под «техно» с обессмысленными лицами. Я выделялся среди них не только одухотворённым взором, но и тем, что представлял из себя честного алкоголика.

Я не помню, что тогда послужило поводом для вечеринки. То ли одна из девчонок удачно раздела группу тюменских вахтовиков на съёмной квартире, где они щедро расставались с заработками, пуская пьяные пузыри. То ли удачно продалась партия поддельных дипломов или лотерейные билеты хорошо ушли, не припомню. А может, кто-то из них в очередной раз выходил замуж, встречал любимого из армии, или провожал его туда – не помню. Помню только, что денег у нас хватало.

Как часто бывало в те суматошные годы, я оказался в цветнике один. – Пей, Макс, – кричали они, – пей, как в последний раз!
И я, конечно, пытался соответствовать. Но челябинская чуйка – жуткая вещь, это застарелое чукалово, вбитое в подсознание на уровне инстинкта, страшно мешает веселиться в публичных местах. Я нервно оглядывался в поисках свободного выхода, привычно нашаривал глазами наиболее отбитых охранников, потенциально опасных наркоманов, да и вообще всё вот это.

За соседним столом волновалась группа рабочей молодёжи в эластиковых костюмах. Им больно было видеть, как разухабистый молодой человек в одиночку пьёт сразу с десятью девушками, наглый как султан в гареме. Они исподлобья бросали в нашу сторону красноречивые взгляды. Я, на всякий случай, украдкой спрятал в рукав вилку. Мало ли, думаю, столько народу – это слишком даже для меня, а я тогда был в хорошей форме.

– Да расслабься ты уже, – улыбалась мне В., – мы тут часто сидим, тут безопасно.
– Угу, – отвечал я, делая вальяжный вид. Конечно, у В. был чёрный пояс по карате кёкусинкай, но это сомнительное преимущество в настоящей пьяной сваре в полутёмном предбаннике клуба, где пять минут назад какая-то девица присела помочиться прямо посереди мужского тулета, да так и задремала, журча на корточках. Когда охранник толкнул её ногой в плечо, она рухнула на бок, но так и не проснулась.

Наконец, этот момент настал. От юной биомассы отлепился самый смелый – как сейчас помню, очень высокий и тощий – молодой человек с нервным лицом, подошёл к одной из девушек и храбро бросил:
– Ну чё, сидишь такая красивая, пойдём к нам? Отдохнём.

С меня слетел хмель. Стульев там не было, мы сидели на длинных лавках, вылезать было неудобно. Я начал было неловко вставать, но В. сильно дёрнула меня за руку со словами: «Сиди и пей, мы сами справимся». Я начал слегка удивляться, но до конца удивиться не успел. Потому что М. встала с места, посмотрела ухажёру в глаза и с вызовом сказала:
– Слышь, пацан. Это моя тёлка, понял?

Пацан не понял. Он глупо улыбался и переводил незадумчивый взгляд с одного девичьего лица на другое. Тогда М. взяла подругу за уши и смачно всосалась ей в губы. Через десяток-другой секунд, выждав, когда градус охуения юных масс раскалится как вольтова дуга, М. отпустила девушку, снова повернулась к хулигану и с нажимом повторила:
– Это. Моя. Тёлка.
– Я же говорила, – шепнула мне В. – Этот фокус всегда срабатывает. Сто раз проверяли. Работает всегда. Со всеми и везде. Так что открой-ка ещё бутылочку.

Вы прослушали отрывок из радиопередачи «Годы и дни. Писатель вспоминает». У микрофона был Максим Бодягин.

Про жизненную опытность

Я помню, что лучший совет в жизни мне дел на выпускном наш лингвист Вячеслав Павлинович Тимофеев. Там все несли какой-то многословный пафосный бред, а Павлиныч вышел и сказал: «Никогда не играйте в азартные игры. Особенно с государством». После чего попрощался и ушёл. Эти слова мне очень пригодились потом.

Видели зайца

146759651_10214898156807886_1755418184440402702_oСегодня видели с Чижом зайца. Огромный, размером с пол-Чижа, беленький такой, только ухи чёрно-серые. Худенький, бедолажка. Поскольку всё это происходило в двух шагах от дома, а не где-то возле речки, я, грешным делом, сначала подумал, что это такая странная собака. Не, ну мало ли? В мире, где есть китайские хохлатки, возможно всё.

Ан нет, заяц. Чижик его, конечно, игнорировал, а я слегка запереживал, поскольку в это время в парке много собак, могут и порвать. Но когда заяц лупанул по снежной целине, я тут же перестал переживать, потому что догнать его может только борзая, а их тут не так много. В общем, прикольно было.
PS пошёл дождь. В феврале. На Урале.

Хочется чего-то вечного

Хочется вечного, знаете ли. Сейчас поясню. Я как-то купил чугунную утятницу из простых соображений, чтобы «как у бабушки была». Я даже не помню, сколько лет прошло, десять? Пятнадцать? Но утятница до сих пор стоит на полке гордо, как пиратский корабль у берегов Тортуги, гордо и независимо, потому что ей хуйчо сделаешь. Пройдут века, иссякнут реки, страшно сказать, умрёт Путин, но её совершенные обводы всё так же будут напоминать корабельные.

Или вот гантель у меня, пыльная, разумеется. Лежит, двери подпирает. Она абсолютно точно старше меня. Возможно, она даже старше моего отца. И ничего. Лежит, красавица. Милый привет из советского прошлого в постапокалиптическое будущее, где, после этой эпической битвы добра с баблом, выживут только они с утятницей. Возможно, на руинах цивилизации они даже найдут способ коммуницировать, начнётся с малого, а потом всё вот это: вместе встречать рассветы, прижиматься друг к другу сначала ненароком, а потом со страстью, днём шептать друг другу нежности, а ночью – кричать непристойности, рыдая и задыхаясь от счастья. Потом, глядишь, у них и дети пойдут. Такие же непоколебимые, чугунные, суровые.

А то заебал этот одноразовый мир. Всё на один укус, на одно нажатие, на один взгляд. Осенью купил в «Ашане» две разделочные доски, так они уже сейчас выглядят, как будто в портовом борделе служили девственницами не один десяток лет. А как бодрились-то поначалу! Нельзя так. Мир, тебе должно быть стыдно. Остановись, хватит бегать, остановись, я сказал, постой в углу и подумай о своём поведении.

Человек-судак

Расскажу вам, почему не принимаю приглашения выпить от малознакомых людей. Не то, чтобы я, например, не выпиваю. Разумеется, выпиваю иногда. Вообще, с «совсем непьющими» же вариантов-то немного: твм либо алкаш на ремиссии (а уж если он ещё и хвастается там, что не пьёт – жди подвоха, может сломаться в любую секунду), либо наркоман, либо последствия травмы, либо здоровье не позволяет. Две последние категории – самые мирные. Ну, ладно, одна.

Но, вернёмся к теме. Как-то раз друзья позвали меня попить пивка в чисто мужской компании, давно не виделись, посидим, шумно сдвинем кружки, галстук на бок, вспомним былое, хором нассым в сугроб, кто сумеет начертать жёлтым «Клеопатра» – получит приз: по сухарику в каждую ноздрю. Вот это всё. Ну, вы понимаете, что происходит, когда взрослый собственник бизнеса регрессирует до второкурсника в закрытом ресторане «для своих».

Я просил об одном: ребята, только без друзей. Пожалуйста, если у вас есть друг детства, приведите его в песочницу и бросьте там, без компаса, средств связи и фальшфейера. Дайте ему бутылку водки, гитару и портрет Ирины Понаровской, пусть они любуются друг другом.
– Не надо тащить друзей с собой, давайте без групповухи, – умолял я.
– Ну, что ты, как можно! Конечно! Будем играть в иллюминатов, бухаем узким кругом, по-сектантски, тайно, – уверяли меня они.

Вы уже поняли, что будет дальше, да? Правильно. Несложно догадаться. Когда я приехал в заведение, там уже были два наших старинных друга, которые уже с обеда пили водку. Они, вообще, милые, но просто пили уже с обеда. Водку. Про нашу договорённость они узнали случайно, приехали пораньше, были страшно рады, так страшно, что стало реально страшно, Это же водка. Остальные иллюминаты подтянулись с опозданием, когда я уже успел покрыться инеем, пытаясь вежливо объяснить, что наследие Высоцкого я уважаю, но петь не буду.

Если бы мы создавали с этими парнями тайную секту, то обосрались бы на следующий день. Все тайны коту под хвост. Каждый из них, представляете? Ка-а-аждый притащил с собой друга. После красивой презентации в духе «мы с ним огонь и воду», Друг №1 за четверть часа накидался так, что его глаза превратились в два мутных лазера, ползающих по телесам чужих женщин. А,повторюсь, мы сидели в нормальном заведении, куда кого попало не пускают, там за хамство можно с равным успехом и на подвал поехать, и в лесопосадки.

Я не буду живописать всю эту дикую алкогольную муть. Скажу так: это длилось слишком долго. Напоследок Друг №1 заказал себе судака, а мои «иллюминаты» шепнули, что пора разъезжаться разными машинами, Встречаемся в Baboushka, шепнули они и растворились во мраке зимней ночи. Поскольку во всей гоп-компании обеn бодхисаттвы давал только я, то и Друг №1 достался мне. Со своим ебучим судаком в длинном пластиковом контейнере, который пришлось примотать ему к пузу скотчем. Это не для того, чтобы он его не проебал, нет. Просто наличие судака его как-то успокаивало. Он что-то шептал судаку и я уверен, что судак что-то шептал ему в ответ. К счастью, скотча мы намотали много, поэтому платоническая фаза их отношений не могла перейти в острую. Не улыбайтесь, ехать в такси с незнакомым человеком, котоый разговаривает с приклеенным к пузу судаком – это не так весело.

Но самое печальное случилось, когда этот бессмысленный кусок протоплазмы с заднего сиденья крикнул таксисту: «Слышь, ты, пидарас». В Челябинске вообще опасно говорить такое людям. А уж если это таксист, сплошь покрытый портаками уголовной тематики, то… Вы понимаете. Сидя рядом с водителем, я услышал, как у него скрипнули зубы. Увидел, как побелели костяшки пальцев. Сзади раздалось повторное: «Слышь, ты, пидарас». Я сказал:
– Простите его, пожалуйста. Я его не знаю, но знаю, что это говорит не он. Это водка говорит.

Водитель хмуро кивнул. Из кармашка на двери, слева от него, торчал нож с тёмным лезвием и наборной рукоятью. Я сказал:
– Остановитесь, пожалуйста, на площади. Этот мужчнна выходит.
– Э, кто выходит? Ты чё?! – забыковал любитель судака.

Я вытащил его из машины прямо на остановке, на площади Революции, стараясь не оторвать судака. На ум почему-то пришёл Куато, гипнотически шепчущий: «Open your mind, mister Quade! Open your mind». Пациент визжал, брызгал слюной и махал руками, поэтому пришлось влупить ему красивый фронт-кик в грудину, чтобы его жопа под правильным углом вошла в ближайший сугроб. Где он и окуклился, обиженно шепча судаку что-то на их собственном интимном языке. Через пару минут мы с таксистом приехали в «Бабку».
– Спасибо вам большое за понимание, – сказал я.
– Вам спасибо, – ответил водитель. – Я думал, убью. А мне так нельзя. Я обратно не хочу.
– Понимаю, – ответил я и распрощался.

Стоит ли говорить, что мои беспечные друзья щебетали как ласточки? Что их глаза были столь невинны, что позавидовали бы и невесты Христовы? Вспомнился анекдот:
– А что вы думаете о корпускулярно-волновом дуализме света?
– Я не Света, я – Наташа.

Вот и там был подобный же уровень взаимопонимания. Короче, теперь вы знаете, почему я такой. Почему я предпочитаю с друзьями пить чай и курить кальян. Тот случай переполнил и без того небольшую чашечку моего терпения. Возможно, здесь должна быть какая-то высокомудрая Мараль, но я не педагог младших классов, простите. Да и работы дофига.

Criminal: United Kingdom

141525310_10214822125267145_4383599106713576378_nСейчас вам про такое кино расскажу, я чуть с ума не сошел. Реально. Это крохотный сериал Criminal: United Kingdom, всего три серии по 45 минут. И все они просто офигенные. Это часть проекта Criminal от Netflix, остальные посвящены другим странам, я их не смотрел. Но этот мне понравился настолько, что я с утра ещё выборочно несколько кусков пересмотрел.

Лондонская полиция. Когда они задерживают преступника, у них есть 24 часа на предъявление обвинения. И за эти сутки им надо расковырять подозреваемого, который, между прочим, активно этому сопротивляется. Тут же сидит адвокат и начинается большая игра в кошки-мышки, кто кого перехитрит.
Смотреть на эту психологическую игру само по себе чистое наслаждение, это не американские дуболомные процедуралы, это вероломные британцы. Так там ещё и истории такие, что сердце, сука, в куски прямо! Не, правда. Просто вдребезги. Как они за сорок минут успевают так плотно историю насытить событиями?! Непонятно. Так там же ещё и декорации-то… Допросная и комнату за за зеркалом. Ну, коридор ещё, куда они за кофем бегают.

Всё. Там больше ничего не происходит. Просто сидят люди за столом, разговаривают, а у тебя понемногу душа на волокна расползается, как лопнувшая верёвка. Отличный фильм на вечер. Не оторваться.