Семейное

Вчера разговариваю по телефону с тёткой. Вторая моя тётка, младшая, сидит взаперти, сиречь, на самоизоляции, гулять выходит, но только «по своей деревне». То есть в рамках квартала. Очень рвётся помочь, принести что-нибудь вкусненькое, но моя старшая тётка говорит: «Перестань, отдать жизнь за лапшу – это не то, что нам сейчас нужно».

Я хвастаюсь, мол, деликатес себе купил – печень трески. Тут на днях Малышева сказала, что она страшно полезна от всех болезней, поэтому стоит она теперь примерно как печень белуги. А я её обожаю до дрожи, начал открывать банку, миг – и всё в масле, всё, сука, в масле: стол, руки, тарелка, пол, всё вокруг. И эти три мохнатые рожи кружат вокруг, как акулы, и плотоядно так облизываются. «И нам, нам масла и трески!», – кричат.

Тётка говорит: «странно, раньше она стоила сущие копейки, самые дешёвые консервы были. Впрочем, сейчас все гонят монету, хоть из воздуха, главное, чтобы побольше. А я, знаешь ли, ужасно старомодна». Я говорю: «То есть ты сейчас монету не гонишь?». В трубке слышно, как она делает затяжку и сквозь дым отвечает: «Да чего её гнать-то? Она сама от меня бежит всю жизнь, её и гнать не надо».

Вчера слушала фильм «Бег», потому что не видит ни черта совсем, но заметила: мы же росли на радио, на всех этих божественных радиоспектаклях, поэтому я могу легко представить себе, что угодно. Я говорю, мол, помню, как отец мне «Вия» записывал, озвученного гениальным Бабочкиным, который Чапая играл. Интересуюсь здоровьем.

Тётка ахает: «Так терапевт же приходил! Такая бусинка, представляешь, нежнейшая ягодка армянских кровей, лет тридцати. Забился сразу на дальний край дивана и сидит. О том, чтобы пощупать пульс или дыхание послушать, и речи не шло, так он меня напугался». И смеётся, знаете, как все старые курильщики. Но ничего, говорит, сейчас всё закончится, пришлют другого.

Болтали долго, но не наболтались всё равно. Наболтаемся, когда всё закончится. Я очень хочу верить в то, что у всех всё будет хорошо. И вам не хворать. Берегите себя и близких.