Флейтистки

В Суровый город пришла суровая весна и вместе с прошлгодними окурками, палой листовой и собачьими какашками под белёсым неласковым солнцем оттаяли задумчивые девочки с флейтами.

Ты замечал, что во всех городах эти печальные девочки, сидящие на поребрике, тянут одну и ту же жалобную песню? Песню без начала и конца, без какой-либо структуры, просто разлюли-дудение, такое бы мог издавать полупьяный от солнца и кумыса акын, успокаивающий постаревшую вместе с ним, и оттого тревожную, лошадь с вытертыми боками и проплешиной на холке.

Они до того одинаковы, со своей синеватой кожей и бездной неизлечимой тоски во влажных глазах, что кажутся маловразумительными (хотел бы сказать «разумными», но это было бы неправдой) грибами, произрастающими из одного мицеллия, пронизавшего всю мою большую промёрзшую страну.

В час, когда небо похоже на прошлогоднюю вату, вывалившуюся из щелей в окне, когда их распахиваешь впервые за зиму, в первые дни весны сотни девочек с флейтами выходят подудеть в народ. Возможно, это тягомотное дудение действует как варган, от которого резонируют кости черепа, музыкант впадает в лёгкий транс и не слышит, как окружающие катаются по полу, умоляя его заткнуться.

Даже захотелось написать небольшую повестушку о тайном ордене уличных девушек-флейтисток, берегущих мир от странных существ, и являющихся членами тайного ордена ассассинов, откуда их изгоняют после достижения 21-летия, стирая им часть воспоминаний. Когда-нибудь я так и сделаю, а сейчас прости, умолкну, мне уже принесли мой чай и мой кальян, уносящий тревоги.