Из дневников писателя

А ещё иду вчера с Чижонком по парку, смотрю стоит мужичок и остервенело бьёт кайлом землю. Подошёл поближе, он поворачивается и говорит:
– Вот собачку хочу похоронить.

Лицо красное, нескольких зубов нет, на вид мужичку лет под шестьдесят и он совершенно остекленел от горя. Я говорю, мол, вы только порошку стирального не забудьте насыпать на труп, потому что бродячие же ходят, откопают. Он нас поблагодарил, снова взялся за кайло, а мы пошли.

А сегодня идём той же тропинкой, снег в этом месте утоптан и красивая бумажная роза лежит. Похоронил, значит. И так, сука, сердце защемило. И вот в этой вот эмпатии самая большая проблема для писателя. Потому что в той фазе, когда конструируешь внутренние конфликты героев, эмпатия возрастает over 80 lvl, ты словно со снятой кожей живёшь. И мужичок ещё этот… В другой бы раз мимо прошёл, не взглянул бы даже. А тут…

Смотришь в эти красные глаза с узкими от алкоголя зрачками и понимаешь, что боль одного человека совершенно не отличается от боли, допустим, семидесяти человек, или ста, там. И всё это аж вскрывает впополам. И вот это – самая большая для меня проблема, а не выдуманный «писательский блок» или воспетые романтичными говнарями «муки творчества». Чушь это всё. А вот эмпатия – реальная беда, потому что надо жить, надо ходить на работу, надо держать осанку. А тут роза эта бумажная.