И ещё одно размышление вдогонку предыдущему: в каком жанре вы пишете?

И ещё одно размышление вдогонку предыдущему. Самый частый вопрос, который мне задают (помимо «ну и сколько бабла книжки твои приносят?» – спойлер: совершенно не столько, чтобы это серьёзно обсуждать): «о чём ты пишешь?». Это странный вопрос, поскольку проще взять книжку и прочесть. В конце концов, вы себе не представляете, как по-разному люди читают и какие смыслы высматривают. Для примера, одна девушка на полном серьёзе убеждала меня, что «Машина снов» по смыслу – глубоко христианский роман. С примерами и цитатами. Мне оставалось только глуповато улыбаться, кивать и потягивать изумительный церковный кагор.

Так вот, меня реально раздражает, когда «Машину снов» называют «фантастикой» или «альтернативной историей». Это роман о любви и власти, на мой вкус. О настоящей большой подростковой любви. То же самое с «Сонницей».

«Сонница» – это роман вовсе не о жутковатой эпидемии, навалившейся на современный город. Это роман о дружбе. Роман о преодолении себя. О том, что юношеские грехи имеют срок давности. О том, что друзей лучше прощать, какие бы прегрешения они не совершали. О том, что власть беспощадна и находится вне области морали и этики. О том, что ни в коем случае нельзя жить без любви. О том, что если любовь неподдельна, она не может быть преступной или «плохой». О том, что она исцеляет даже тех, кто боялся никогда никого не полюбить. Вот об этом обо всём.

Да мои герои действуют в странных обстоятельствах. Да, в «Соннице» есть элемент фантазии. Но люди там живут и действуют по обычным законам. В конце концов, мне кажется, что человек в сатиновых трусах и человек в кевларовом бронежилете перед лицом смерти чувствуют себя одинаково нехорошо. Я читал не так много фантастических романов и не особенно их люблю именно за то, что мне часто попадались книжки «не про людей». А я хочу про людей. Поэтому пишу те книги, которые хотел бы читать сам. Чтобы если страсть – то страсть ослепляющая, если ужас – то выворачивающий кишки наизнанку, а если освобождение, то такое, от которого неделю петь хочется.

В общем, в ответ на вопрос «в каком жанре вы пишете?», я продолжаю туповато улыбаться и говорить, что не знаю. Не знаю я, в каком жанре. Мне просто хочется, чтобы человек, дочитав до слова «Конец», почувствовал себя так, будто прокатился на американских горках. Чтобы он чувствовал примерно то же, что почувствовал я лет в двадцать, когда впервые послушал Red Hot Chilly Peppers. Ну или Майлза Дэвиса, например. Всё только для этого.