Ханья Янагихара «Маленькая жизнь»

Коротко: этот текст недостаточно сексуален для меня. Он пустой, необязательный, бросить читать его было так же легко, как выбросить вчерашний трамвайный билет. Плоские персонажи шевелят своими плоскими телами как театре теней: если совсем скучно, можно представить их живыми, сделать усилие, напрячься и скоротать вечер. Но зачем? Этому тексту подходят слова Иоанна Златоуста: «Но как ты тепел, а не горяч и не холоден, Я изблюю тебя из уст Моих!».


Скрежеща зубами, я прочёл двести страниц из почти девятисот (в электронной версии, в бумажной их семьсот, мне лень пересчитывать в процентном соотношении). Это магия рекомендательных рецензий и умных каналов в Telegram. Это гордыня, не позволяющая сдаться так быстро. Что бы со мной случилось, если бы я не прочёл этих двухсот страниц? Я заработал бы немного денег, написал бы что-нибудь, сделал бы что-нибудь полезное. Встретился бы с каким-то приятным человеком. Но я упорно читал эти двести страниц сплошной девчачьей целлюлозы. 

Янагихара — это не Донна Тартт, которая выстроила внутренний мир раненного подростка в «Щегле» так, что ты растягиваешь роман на подольше, тянешь из последних сил, только бы он не заканчивался. Янагихара не Мариша Пессл, которая создала циничного и ироничного журналиста Макгрэта, из бойницы своего восприятия глядящего на своих друзей, так, что ты вииииу! катишься по повествованию, забывая о своей остановке. 

Это Ханья Янагихара. Целлюлоза с ватой. Без вкуса, без цвета, без аромата. Это девятисотстраничный текст о четырёх юношах, не обладающий даже каплей тестостерона. В мужской раздевалке по версии Янагихары пахнет не потом, не спермой и не пердёжным газом, а смутными сомнениями, грёзами, предчувствиями и что там ещё у девочек в голове. Я двести страниц искал сюжета. Видимо, надо было взять лупу. Или надо было на основе этого текста самому себе придумать некий сюжет. 


«Страшная история Джуда» — это маркетинговый ход, который на все лады описывают восхищённые рецензенты… Но детской травмы недостаточно для истории. Сама по себе травма — ещё не история. Педофилия, сексуальное рабство, гендерная неопределённость, гомо- и бисексуальность, креативный класс — всего этого говна в романе полно, а истории нет. Отсюда, думаю, и весь хайп. Американские критики расхвалили роман за «поднятые общественно-значимые темы», а наши маркетологи подхватили. 

На протяжении кое-как прочитанных двухсот страниц меня не покидало ощущение, что Янагихара меня обманывает. Что это фейк. Имитация. Безжизненная и бесплодная. Три страницы о сексуальной неопределённости героя. Четыре страницы о попытке другого героя определить собственную расовую идентичность. Ужасно интересно. Примерно, как жевать гудрон. 

Саёнара, Янагихара-сан. До свидания. Меня ждут другие, куда более живые книги.