Титан и стоик

В общем, у меня есть тётка. Я о ней как-то раз писал, впрочем, нет, не раз. Когда я слышу по телефону её слегка скрипучий проникотиненный насквозь голос, то вспоминаю её глазами 12-летнего мальчика: точёный профиль, короткое каре чуть вьющихся тёмно-медных волос, крупные перстни и прихотливый сиреневый узор дыма, ниточкой вьющийся от раскалённого кончика сигареты. Но на самом деле всё обстоит совсем иначе: синие глаза выцвели, как шторы на солнце, волосы вылиняли и превратились в снежно-белый пух, лишь перстни остались на месте, украшают пальцы, ставшие узловатыми и не очень послушными. И дым. Он по-прежнему вьётся той самой нестареющей проклятой ниткой.

«У меня всё отлично», обычно этой фразой она начинает наши переговоры. Тьфу-тьфу-тьфу, говорю я мимо трубки и стучу по деревянной столешнице. «Я купила орехов, настоящего фундука, причём, купила полно. С полкило, наверное». Чищенные, спрашиваю я. «Нет, зачем. Чёрные [в кожуре, то есть]». А у тебя есть эта штука, которой можно орехи колоть, спрашиваю я. «Ну что ты, милый, какая ещё штука? Это глупости. У меня же есть для орехов специальные зубы. Я надеваю их и прекрасно грызу».

Мы можем болтать с ней практически бесконечно, вспоминая совместные поездки к морю или раскалённые от солнца виноградники в нашей деревне. «Вася, стерва, прекрати орать. Представляешь, милый, этой дуре [Вася – это кошка] пятнадцать лет, она на старости вдруг вспомнила юность и орёт, не переставая. Кстати, я теперь практически ни черта не вижу. Катаракта». Господи, говорю я, так у тебя же «микрохирургия глаза» практически под боком. Сколько это стоит сейчас. «Сорок тысяч за один глаз. Но ты не волнуйся, милый. Во-первых, у меня осталось периферийное зрение. А во-вторых, катаракта – это прекрасно. Я теперь вижу такие великолепные узоры. У меня дверь в коридоре, ну, ты помнишь, обшарпанная донельзя. А теперь я смотрю на неё и вижу вместо этого дерьма невероятные витражи, блестящие золотом. Так на хрена мне, пардон, чинить глаза за сорок тысяч? Чтобы опять смотреть на эту обшарпанную дверь?».

У неё есть младшая сестра. Ей 72 исполнилось не так давно. Я заехал к ней на день рождения, чтобы поздравить. Мои красавицы превратились в совсем-совсем старушек. Младшая рассказывает, что прекрасно отметила день рождения: сходила в кино [на «Разлом Сан-Андреас», простигосподи] очень понравилось; вот только поначалу было так громко, что я чуть не выбежала из зала, но потом привыкла; а потом пошла в чайную и съела прекрасный десерт, вот только там мужчины курили кальян, это показалось мне подозрительным; впрочем, десерт был так вкусен, что бог с ними, с этими кальянами.

Тут я достал из сумки всякую снедь (сыр-колбаса-кофе, всё, чего они не очень могут себе позволить) и банку консервированных персиков. «Персики!», хором закричали мои тётушки. Мы же каждый день собираемся их купить, да всё никак. Я вспомнил, что банка персиков стоит примерно рублей восемьдесят, мысленно повернулся в сторону Москвы и в сердцах обругал распоследними пидарасами весь кремлёвский ареал. Реально слёзы, блядь, на глазах.

Знаешь, почему она не хочет делать себе глаза, спрашивает младшая тётка. «Не смей», жёстко говорит старшая. Младшая смеётся и, отламывая кусок торта, продолжает: ей на это денег жалко. «Милый, ну посуди сам – я сделаю глаза за сорок штук, а потом возьму и подохну. Ты только представь, какая будет жалость!», отвечает старшая.

На днях тётка загремела в больницу. Младшая позвонила и сказала, что её увезла скорая в неврологию. Я чуть трубку из рук не выронил. Вспомнил. «Ты ведь позаботишься о моей собаке, если что», как раз говорила она мне несколько раз. Что «если что»?! ярился я. Нет-нет, я так, на всякий случай, говорила тётка и в трубке было слышно, как она затягивается сигаретой… А теперь она в больнице. Я достал бутылку виски и сразу выпил половину. Руки перестали дрожать, но не очень.

На днях тётку выписали. «Ты не волнуйся». Буду волноваться. «Не стоит, я купила прекрасную трость, она выдвигается, как телескоп, представляешь? Кроме того, мне выписали целый кулёк таблеток и я теперь, как дура, должна буду всё это пить. И видимо, уже до конца». Ничего, говорю, все же как-то пьют таблетки и ты попьёшь, ничего с тобой не сделается. «Ты главное не волнуйся, милый. Вынырнули же? Выжили? Живём дальше».

Ezer Haviv
2015-08-04 11:20:47
Мне б такую тетку. Но скорее я стану ею для кого-нибудь.
Макс Бодягин
2015-08-04 14:40:31
Это ведь тоже неплохо. Кому-то станет легче жить.
2015-08-03 16:08:09
Макс, ну блять, ну мурашки по коже. Живем дальше.
Макс Бодягин
2015-08-03 17:21:45
Обязательно будем дальше. Долго и счастливо.