некрофилия

Наверное, я — единственный пацан в своём городе, который похудел за время новогодних каникул. За это недолгое время ко мне вернулась давняя привычка просыпаться в четыре утра и писать до восьми, после чего снова вырубаться до полудня. И это — по-настоящему убийственная вещь для человека, который пытается ходить в офис.

Мало того, что сам по себе процесс письма полностью выключает меня из социума и я перестаю понимать, где я, кто все эти люди и какого хера они все звонят и чего-то от меня хотят, так ещё и подобный образ жизни никак не способствует возвращению маргинального блоггера на планету Земля. А тут, точнее на паре десятков квадратных километров, где расположен суровый город Че, происходят удивительные вещи.

Сегодня сел в маршрутку и обнаружил, что все пассажиры, занявшие сидячие места, спят. Я спросоня не заметил оранжевого плаката, радостно сообщающего, что стоимость проезда выросла наполовину, теперь это 15 рублей. Я подал водиле смятую десятку, он (видимо, тоже спросоня) не обратил на этого никакого внимания. Так и доехали.

Вчера, сдуру вернувшись на эту планету из затянувшегося ментального странствия по старому Китаю и кольриджевской Британии, обнаружил по телевизору траур. Оказывается, суровый город прощается со своим бывшим губернатором, запретив рекламу, развлекательные мероприятия и приспустив, прости господи, свои верблюдоносные флаги. Бред какой-то! В нормальных городах гордятся своими писателями, музыкантами, художниками, учёными. Челябинск гордится своими чиновниками.

(c) Polly Morgan

Так получилось, что среди моих близких знакомых есть люди, неплохо знавшие покойного и я избавлен от веры в бредни о том, что экс-губернатор был анделом небесным во плоти. Но журналистская братия, в едином порыве пытающаяся лобызнуть покойного в остывшие уста, уже и не удивляет. Стойкие бойцы пропагандистского фронта. Привыкли целовать. Хотелось бы, однако, узнать от них, правда ли, что нонешний кардиоцентр, например, построен на земле, принадлежащей скорбящей дочери покойного бессребреника? Или всё это — грязные слухи? Но нет, молчат акулы пера. Лишь мёд струится по телеэкранам, web-страницам и полосам газет (хотя есть и исключения).

Так целуют, когда хотят за что-то повиниться.

Один Политолог (есть соблазн сказать, Единственный Уцелевший в наших краях Политолог) говорит о том, что покойный был легитимным губернатором, всенародно избранным, бла-бла-бла. Не будемте лукавить. Я помню все те выборы. То, что делает на выборах «единорастия» сейчас, было ровно так же сделано покойным во время тех кампаний, разве что чуть более изящно. Он был плоть от плоти партийной номенклатуры; это его «первый вице» изрыгнул гениальный слоган «собственность — не священная корова», при нём захватывались предприятия (привет, «Катавцемент») и блокировались инвестиционные потуги (привет, «Карабашмедь»), махрово цвела политическая проституция и в подвалах Заксобрания тайно печатались коммунистические прокламации. Он был до отвращения обычным. Серым. И серым было его правление.

Однако магия медиа такова, что если вошь и мышь становятся единственным ньюсмейкерами на пятнадцать лет, то очень скоро именно вши и мыши станут героями народных песен, к гадалке не ходи. В их серости начнут видеть благородный стальной блеск, трусоватость обернётся скромностью, а привычка жить в темноте — духовной близостью к сирым и убогоньким.

Власть ужасает не сволочизмом, а равнодушной убогостью. А народ — верой в то, что эта убогость есть благость. Будучи частью своего народа, но не в силах разделить всеобщего ликования, очень хочу выпить пива и поспать. Но корпоративный долг никак не даёт мне сделать это. Увы. Буду молиться лживым богам пиара, поститься, читая новости вместо романов, и слушать телевизионную белиберду, чтобы быть в курсе последних шевелений этого дурдома, который меня ещё в школе научили называть Родиной, а я и поверил.