экстремальное комнатное жывотноводство

Помню, ребёнком проживал я в одном диком и страшном пригороде, где все цивилизационные точки были три тюрьмы, да восемь шахт. И был у меня там товарищ по играм в индейцев с литературным именем Владимир Дубровский. Честно. Прихожу я к нему как-то, звоню в дверь, а он орёт откуда-то их глубины хаты: «Заходи, открыто».

Зашёл я, ору ему с порога: «Вовка, ты где?!», он выходит из ванной, весь в задумчивости и говорит, пойдем мол.
— Решил я, — говорит, — хомяков искупать. Погрузил в ванну, открыл воду тёпленькую, а сам отвлёкся слеганца. Вспомнил через пятнадцать минут, думаю, всё, кирдык зверушкам.
— И чего? — спрашиваю. — Помэрла панночка?
— Да вот бы нахуй, — сказал Вовка и театрально расппахнул дверь.
В ванной стоймя, столбиками плавало штук восемь хомяков. Раздутые защёчные мешки придавали им какую-то важность. А между ними плавала пара уже подраскисших бумажных корабликов.
— И долго они так?
— Да с полчаса уже.

Потом мы их достали и накормили до отвала, не стали ждать, пока они как «Варяг» на грунт залягут, пожалели. А вообще, я зверушек всегда жалел. Они же балбесы смешные. Особенно некоторые.