Разбираем финал «Игры престолов» с точки зрения сторителлинга

Про финал «Игры престолов» выскажусь с точки зрения сторителлинга (без спойлеров). Фанатское коммьюнити частично разочаровано, частично взбешено, а нам сторонним наблюдателям остаётся только удивляться, пожимать плечами и спрашивать: а чего вы хотели? Вы и вправду думаете, что повествование, выстроенное таким сложным образом, может иметь финал, который удовлетворит всех?

тирион

Не думаю, что это разумные ожидания. Сейчас поясню. Некоторые люди думают, что писатель — это такое эфирное создание, некая флейта Господа, которая, находясь в трансе, бессознательно колотит по клавиатуре, повинуясь высшей силе. Что тут не надо ни знаний, ни самодисциплины, один лишь провидческий дар и навыки скорописи. Это не так. Писательский труд подобен труду архитектора, который соединяет вдохновение с математикой и сопроматом. Именно поэтому не замечено случаев, когда какой-то юный Моцарт от литературы в шесть лет написал бы роман, равновеликий «Войне и миру».

Для книги структура важна так же, как для человека важен полноценный скелет. Объясню грубо. В саге о Кольце Всевластья Толкин предлагает нам линейную структуру: Фродо с чуваками взяли кольцо и пошли. И мы предчувствуем, что этот поход закончится. Сгинет ли Кольцо в недрах горы Ородруин, либо там сгинет сам Фродо – но что-то сгинет. Мы не отвлекаемся на Тома Бомбадила или Сарумана, Толкин не даёт им места для собственных двух томов похождений, мы не исследуем долгую историю энтов. Структура не ветвится, она опирается на Фродо и кольцо, оставаясь линейной. Многосюжетной, но более-менее линейной.

«Игра престолов» имеет фрактальную структуру. Ну, или, чтобы не злить пуристов, назову её парафрактальной. Чтобы понять, что такое фрактал, посмотрите на веточку коралла, например. Фрактал начинает бесконечно множить себя и бесконечно ветвиться.

В линейной структуре нам для финала нужно подвязать одну ниточку. В многосюжетной – несколько. Во фрактальной – миллион. Ну просто ту мач, ваще. Иными словами, парафрактальная структура повествования не предполагает финала, как такового, либо её постепенно надо будет зеркалить, возвращая плодаящиеся веточки к единому корню.

Но Дж.Мартин долго не чикается с веточками повествования, он обрубает их, как только ему надоедает с ними играть. Пример – Кровавая свадьба или большое выпиливание Серсеей этих сектантов, забыл как их.

Когда я был юн и лелеял надежды завоевать одно крупное издательство (лет двадцать тому назад) представитель издательства, авторитетная в книгоиздательском бизнесе дама, сказала мне:
– Когда ты убиваешь героя без причины, это явный признако того, что ты не справился с ним, как автор.
Я запомнил это на всю жизнь.

Что такое создание парафрактальной структуры повестоввания? С авторской точки зрения это очень удобно технически. Гораздо проще разветвить сюжет и увести внимание читателя на побочную линию, чем завершить старую. Это увлекательно для автора, это просто и прикольно.

С финансовой точки зрения всё тоже хорошо. Это означает, что ты бесконечно расширяешь границы созданного мира, гарантируя издателю (если роман показал хорошие продажи) выход дальнейшей серии, которая будет тоже хорошо продаваться, если твой мир и твои герои не совсем уж говно. Если ты завершил сюжет, то его окончание сильно осложняет создание приквелов, сиквелов и прочих вбоквелов. А издателю очень нужны вбоквелы, как и телепродюсеру, кстати.

Читателю тоже до какой-то степени хорошо. Он инвестировал в этот мир много времени и внимания, обжился в нём и ему нравятся вбоквелы. Кроме того, появляется азарт: а что там будет за поворотом?

Проблема одна: такая постоянно ветвящаяся структура повествования не даёт возможности подвязать в узелки все ниточки, которые ты так щедро расплодил. И когда читатель задастся вопросом «чем это кончится?», скорее всего ответ будет один: «это не кончится никогда».

В поп-культуре зримый пример такой парафрактальной структуры повествования, когда главным является не сюжет, а новое чукалово, чем-то хрустящее в соседних кустах – это сериал Lost. Тыща серий с нарастающим саспенсом закончились ничем, потому что это постоянно ветвящееся нечто, где с самого начала не заложена возможность завершения сюжета.

Впрочем, ходят слухи, что Дж. РРРРРР Мартин написал ещё пару томов, публикация которых отложена по договорённости с телеканалом НВО, чтобы не портить вечеринку. Возможно, там что-то и будет с финалом, логика востожествует, и фэндом заплачет от счастья.

Финансового смысла в этом никакого нет – зафиналить серию означает прирезать быка, несущего золотые яйца. Если старикану удастся всё-таки кончить, значит он реальный гений. Но посмотрим, что будет.

Дорогие фанаты сериала, я не хотел никак вас задеть. Просто, кроме сисек, хорошей музыки (кстати, посмотрите как Рамин Джавади отжигает с рокерами в ролике The Game Of Thrones Theme Song | Custom Shop | Fender, начало со 2-й минуты) и кровавого саспенса существуют технические аспекты сторителлинга. Dixi.


UPD: ещё раз: я не фанат сериала, я не буду пускаться в дискуссии «каким мог бы быть финал» или вспоминать какие-то тонкости орнамента на платье Серсеи. Спасибо. Dixi совсем.

Informer | «Осведомитель», 2019 год

Что смотреть в выходные, если вы не фанат «Игры престолов», или просто уже слишком взрослый для всякой фигни? Обратите внимание на сериал ВВС Informer | «Осведомитель» (2019 год, 6 серий, примерно по часу). Общий рейтинг IMDB – 7,8 (но последние эпизоды уверенно переваливают за «восьмёрку»).

Informer-BBC

Итак, что там происходит? Спецслужбы Англии получают оперативную информацию, что в Лондон прибывает легендарный террорист, куда и зачем он прибывает – непонятно, понятно лишь, что жди беды.

Два офицера подразделения анти-террора – надломленный и усталый Гейб Уотерс и его юная напарница, пухлощёкая кукляндия Холли Мортен – получают задание завербовать агента в мусульманской общине. Что они и делают – находят пакистанского юношу по имени Раза, которого шантажом заставляют сотрудничать.

Одна беда – Раза пакистанец только по национальности, он ничего не смыслит и не хочет смыслить в исламе. Он обычный лондонский хипстер, который любит тусоваться и ухлёстывать за девушками. Перспектива вести двойную жизнь его никак не прельщает. Но он влипает по самые немогусеньки и пытается как-то выжить в том мире, который ему внезапно приоткрывается.

У Гейба есть тайна, которую его напарница ужасно хочет открыть. А ещё у него есть семья, которую он любит и боится потерять. А ещё вокруг бегают албанцы с автоматами, чуваки с наркотой, потенциальные шахиды и просто обычные мусульмане, которым каждым своим вздохом приходится доказывать, что они не верблюды.

По накалу и по глубине повествования «Осведомитель» сильно напомнил первый сезон «Прослушки»: очень подробно показана и жизнь стукача по неволе, и тех, кому пришлось вовлечь его в тайную жизнь.

Фильм ещё и построен довольно своебразно: он начинается с массового убийства и через флешбэки разматывается в семейную драму, от которой аж сердце щемит. Британцы, как всегда, молодцы.

Цитата:
– Почему он всё это сделал? Я понять не могу, почему?
– А почему все мы что-нибудь делаем? Потому что мы – люди.

И бытовая подоплёка происходящего только усиливает драматический эффект. Отличный фильм, если вам нравятся триллеры про шпионов, нуарные герои с раной на сердце и отчаянные попытки выжить голым среди больших акул.

Веселый белый бультерьер

Короче, когда я жил в Екатеринбурге, меня регулярно пугал один весёлый белый бультерьер. Через два дома в цоколе работала небольшая молочная лавочка, куда я гонял за кефиром и прочей снедью. Путь туда лежал через двор, в котором росла небольшая кривая яблоня.

Каждый раз, когда я возвращался домой с пакетом кефира, дверь подъезда, находившегося за кривой яблоней, бухала, как выстрел, а вслед за этим звуком во двор увесистым ядром выстреливал мускулистый белый бультерьер. Он бежал мне навстречу, улыбаясь крокодильей розовой пастью, я рефлекторно прикрывал тестикулы пакетом с кефиром и боязливо думал: сколько же у него там зубов?

Не добегая до меня буквально пару метров, пёс подпрыгивал, цеплялся челюстями за толстую яблоневую ветвь, диагонально тянувшуюся над двором, его мясистую жопку заносило по инерции и некоторое время бультерьер так и раскачивался, повиснув на ветке. Кора под его зубами жалобно поскрипывала, как кряхтящая старческая кровать, подпевающая бессоннице.

Я осторожно обходил собаку и как раз в тот момент, когда инерция гасла и пса переставало раскачивать как большую перезрелую грушу, дверь подъезда распахивалась и на пороге появлялась древняя, как Мойра, хозяйка бультерьера. Он спрыгивал на землю, формально вилял ей хвостом, вновь разгонялся и вновь играл в качели со злосчастной веткой. Так прошло целое лето.

Знаете, сегодня, впервые за много-много лет, я снова проходил той тропкой. Через тот самый двор. Та ветка по-прежнему тянется по диагонали через тропинку довольно высоко, чуть выше уровня моих глаз. А мне всё казалось, что у страха глаза велики или меня подводит память. Нет, не подводит. Просто собака очень любила качаться и высота ей была не помеха.

Из детства

Борька всегда был один и тот же. В его домике жили крысы, но Борька был добрый и разрешал доедать им свои помойчики, крысы колготились вокруг, и не обижались на Борьку, когда он, поворачиваясь во сне, придавливал пару-тройку из них. Крысы жрали все, и своих мертвых тоже. Вернуть Борьку обратно в стайку (так назывался загончик) можно было только налив чего-нибудь особенно помойно-сладкого и просунув мисочку через специальную щель, с криком «борь-борь-борь».

После шести утра он начинал повизгивать, и если ему не успевали насыпать палых яблок, повизгивание переходило в непрерывный крик назгула, Борьку становилось жаль, казалось, что он сейчас захлебнется, или у него, где-то там, под подкожным слоем жыра, в глубине того, что осенью неизбежно будет закатано в банки, остановится его поросячье сердчишко.

Он был ужасно трогательным, пока брал яблоки, которые ему просовывали в щель стайки (тот самый сарайчик), но когда он выбегал, пугая индюшек, мечась, стараясь набегаться вдосталь за то время, пока беззлобно матерящаяся тетка убирает помои и остатки крысиных трупиков, было видно, какие серьезные у него клыки.

К концу лета они начинали задирать губу, Борька уже не мог считаться поросенком, он уже был целым вепрем.

Его кололи всегда одним и тем же потемневшим от времени ножом, которым вальщик колол еще японских интервентов в Гоби и на Хингане, нож был слишком маленьким, казался слишком хрупким для вепря-Борьки, потертость режущей кромки превращала его в подобие серпа, но вальщик не соглашался ни какое другое оружие.

Мусульмане прятались за дувалы, когда он шел к Борьке, чуть покачиваясь, уже слегка пьяноватый. Борьку не спасли ни клыки, ни его умение жрать одуревших от весны змей, которую он приобретал еще в детстве, ни готовность сожрать все, что было слишком неуклюжим, чтобы увернуться от его застоявшегося в стайке и потому такого неожиданно прыткого клыкастого тела.

А потом… потом он появлялся в стайке снова, появлялся буднично, без визга, без ничего, просто словно заводился от сырости, новый Борька, с белесыми ресницами и пятачком, похожим на гриб «масленок», который мусульмане не едят, как впрочем и остальные грибы.

Про творческих людей

Историю вспомнил. Как-то прихожу брать интервью у тогдашнего режиссёра нашей оперы, Екатерины Василёвой. Я слышал, что ей ещё нет тридцати, но смотрю – передо мной совершеннейшая девочка. Обаятельная до невозможности. У неё на счету тогда уже были номинации на «Золотую маску» и сама она, если я правильно помню, была в жюри «Маски». Так вот, не помню уже, о чём, в точности, зашла речь, но она мне говорит:

– Поскольку я – творческий человек, то мой план на два ближайших года расписан поминутно. Ближайший выходной у меня (смотрит в календарь, а на дворе, на секундочку, начало марта) будет в ноябре.

Вы же представляете, что такое поставить спектакль в опере? Это ж оркестр, труппа человек тридцать-сорок, машинерия вся эта с декорациями и бутафорией. Махина целая. Так вот, я это к чему вспомнил. Если вам какой-нибудь хипстер начнёт заливать про то, что он – «творческий человек» и это типа индульгенция, которая даёт ему право на разгильдяйство, склочность и прочие гадости, вспомните режиссёра оперного театра (вот уж где действительно творческий человек!) с её двухлетним поминутным расписанием.

И, только-только заслышав произнесённую с апломбом фразу «Я – творческий человек», предъявляемую в качестве индульгенции, сразу смело снимайте носки и носками ношеными эту творческую гниду по сусалу, по сусалу, по харе наглой, чтобы знала, тварь, своё место, творчества, сука, захотел, мало тебе? Мало? Так на ещё получи, чтобы помнил, что не творческий и, тем более, не человек, а горсть праха, из праха пришед и во прах отправляешься.

Владимир Медведев «Заххок»

заххок

На днях читал статью о том, что глубокое запойное чтение снимает стресс даже лучше шаловливых препаратиков. Американцы, по-моему, проводили исследования, большая выборка, всё дела. В общем, читайте и оздоравливайтесь. Сегодня как раз расскажу про роман, который никак иначе не получится прочесть, кроме как запоем.

«Заххок» Владимира Медведева — это подарок, конечно. В него ныряешь и не выныриваешь, пока он не закончится. Остановиться невозможно. Начинается он простоватенько, но это кажущаяся простота, поскольку повестование начинается от имени обычного русского подростка из крохотного таджикского городка. Потом на сцену выступают другие герои: сестра подростка, боевая девочка Зарина, поэтичный сельский ветеринар Джоруб, лаконичный человек действия, ветеран афганской войны Даврон, балбесистый пацанёнок Карим Тыква, суфийский шейх и местный святой эшон Ваххоб, русский журналист Олег – всех не упомню, но каждый из них поёт свои голосом, описывая сюжет со своей стороны, и в какой-то момент это многоголосие завораживает.

«Заххок» роман жуткий, он не вызывает ужаса живописанием пыток или физиологических подробностей, это не хоррор и не зомби-апокалипсис. Но автор так умело нагнетает атмосферу тотального страха, от которого нет спасения никому, что волосы на руках начинают дыбом вставать.

При этом, повторюсь, оторваться от чтения невозможно. Что там происходит? Попытаюсь рассказать без спойлеров. Русская женщина Вера и двое её детей вынуждены бежать из крохотного таджикского городка в дальний кишлак в горах, спасаясь у родственников погибшего мужа. Он был таджик, но его дети всё равно считаются русскими. На дворе начало 90-х, гражданская война в Таджикистане в самом разгаре. Но в далёком кишлаке жизненный уклад не меняется сотни лет.

Пришельцы начинают как-то приспосабливаться к горским обычаям, к реальности голодной смерти, если вымрет отара или град побьёт посевы; к простой жизни, где чтобы посадить горох, надо очистить крохотное поле от нападавших с гор камней. К тому, что в горах живут дэвы, что горных козлов охраняют пари, что женщина, режущая петуха, должна держать морковку между ног, притворяясь мужчиной, чтобы обмануть духов. А управляет всем этим миром святой отшельник – эшон.

И вот в этот суровый мир приходит бывший парторг Зухуршо, носящий на плечах огромного удава как символ своей власти. И вот бывший мелкий партийный деятель, возвысившийся на штыках уголовников, начинает чувствовать себя падишахом.

Реалистическая и довольно лаконичная проза Медведева покоится на мощной подложке из персидскй литературной традиции (тиран Заххок – персонаж великого сказания «Шах-наме») и народных сказаний, от чего реальность вдруг становится магической, а каждый момент оказывается сшитым с вечностью.

В какой-то момент Медведев совершенно отрывается от земли и поднимается на высоту большого эпоса. Там, в той стратосфере, становится уже не важно, что сюжет разворачивается в декорациях южного Таджикистана эпохи 90-х; «Заххок» становится «историей вообще», не про таджиков и не про русских, а вообще про всех людей. Про то, что человек – самый страшный зверь, но он же и самый милосердный ангел. Про то, что обе эти ипостаси вместе с сотней других могут жить в одном и том же человеке в один и тот же момент времени.

Я счастлив, что прочёл «Заххок». Я давно не испытывал такого мучительного удовольствия.

В рубрику «Что посмотреть на выходных» – The Cry, 2019

Сегодня расскажу про замечательный британский мини-сериал «Плач» (The Cry, 2019, 4 серии по 55 минут), который я чуть было не пропустил.

BBC-One-The-Cry

Жил в Австралии один мужчина, его пригласили поработать в Шотландии пиарщиком одной из политических партий. Он пошёл в гору, поменял старую жену на более молодую, народили они ребёночка. И тут ему втемяшилось вернуться в Австралию, чтобы забрать к себе дочь от первого брака. И он с юной, хронически невысыпающейся молодой женой (кормящей) и 3-месячным лялечкой летят, как мудаки, через весь земной шар.

И прилетают. На свою голову. На этом бы можно и закончить, но нельзя. Начиная со 2-й серии история начинает скакать по флешбэкам и воспоминаниям героев как блоха, обжабавшаяся дихлофосом. К началу 4-й серии ты уже всё понимаешь, но остановиться не можешь – ты просто валишься в пропасть вместе с героями. И когда происходит кульминация просто восхищённо выдыхаешь: нифигасебе.

Из довольно банальной и простой завязки режиссер Глендин Айвин соорудил многослойную и очень живую драму, местами совершенно душераздирающую. Взять хоть эпизод, когда юная жена Джоанна (Дженна Коулман, на снимке) пытается броситься под грузовик – сцена совершенно бытовая, но этим и цепляет. Вообще, фильм – просто бенефис Дженны Коулман, игра которой – больше половины удовольствия от всего зрелища.

Предупреждаю сразу: первая серия – это испытание для мужчины. Постоянно плачущий ребенок, кажется, что ничего не происходит, к концу начинаешь материться, а потом – бах! И твист. И всё меняется. Короче, отличная драма, просто отличная.

Мозгобойня

Друзья, пожалуйста, не надо звать меня на мозгобойню, квиз и прочие коллективные интеллектуальные игры. Сейчас поясню. Для меня идеальная мозгобойня выглядит так: большое полутёмное помещение, на столе небольшой светильник, чай и кальян. И я, возможно, с собакой. Тихо читаю. И тихо-тихо играет джаз или чилл-хопчик какой-нибудь. И всё.

за работой

Никаких, блядь, ведущих, никакого ора, никаких людей, никакой бездарной музыки, орущей из каждого угла. Никаких, блядь, заданий, очков, блядь, никаких, никакого ёбаного азарта, никакого блядь духа команды, никакого единения блядь. Понимаете? Никакой этой ёбаной хуйни. Никакой, блядь, радости победы. Никаких радостных лиц, блядь.

Только полумрак, джаз, хорошая литература и блаженное одиночество. Вот моя мозгобойня. Спасибо.

Кот Вася в поисках нужного слова

Поутру, только встало солнце, кот Вася начал спорить сам с собой. «Ау!», — настойчиво выдвигал он парадоксальный тезис (с ударением на «а», разумеется) и потом яростно его ниспровергал, мол, не «ау», а «оу!», конечно же.

Я проснулся, пошёл водички попить, смотрю, а на полке со словарями — полнейший кавардак. Всё вверх дном. И Вася сидит, точёный-ладненький, с лицом красивым, как у царицы Клеопатры в легендах (скульптурные портреты, кстати, опровергают).

кот вася

Я говорю: Вася, ты чего искал-то? Как орфографически верно слово «оу» написать или хотел цитату из Ленина подобрать к своему тезису? Или из Фрейда? Вася по-собачьи вздохнул и сказал «ау».

Тогда я сделал строгое лицо и сказал коту Васе: ты, во-первых, сначала определись всё-таки «ау» или «оу», во-вторых, такого словаря у нас дома нет и нечего тут ералаш разводить на ровном месте.

Флейтистки

В Суровый город пришла суровая весна и вместе с прошлгодними окурками, палой листовой и собачьими какашками под белёсым неласковым солнцем оттаяли задумчивые девочки с флейтами.

Ты замечал, что во всех городах эти печальные девочки, сидящие на поребрике, тянут одну и ту же жалобную песню? Песню без начала и конца, без какой-либо структуры, просто разлюли-дудение, такое бы мог издавать полупьяный от солнца и кумыса акын, успокаивающий постаревшую вместе с ним, и оттого тревожную, лошадь с вытертыми боками и проплешиной на холке.

Они до того одинаковы, со своей синеватой кожей и бездной неизлечимой тоски во влажных глазах, что кажутся маловразумительными (хотел бы сказать «разумными», но это было бы неправдой) грибами, произрастающими из одного мицеллия, пронизавшего всю мою большую промёрзшую страну.

В час, когда небо похоже на прошлогоднюю вату, вывалившуюся из щелей в окне, когда их распахиваешь впервые за зиму, в первые дни весны сотни девочек с флейтами выходят подудеть в народ. Возможно, это тягомотное дудение действует как варган, от которого резонируют кости черепа, музыкант впадает в лёгкий транс и не слышит, как окружающие катаются по полу, умоляя его заткнуться.

Даже захотелось написать небольшую повестушку о тайном ордене уличных девушек-флейтисток, берегущих мир от странных существ, и являющихся членами тайного ордена ассассинов, откуда их изгоняют после достижения 21-летия, стирая им часть воспоминаний. Когда-нибудь я так и сделаю, а сейчас прости, умолкну, мне уже принесли мой чай и мой кальян, уносящий тревоги.